История Ост-Индской компании: от акционерного общества до государства в государстве. Часть 4

Война 1672–1678 годов оказалась для Голландии слишком тяжелым испытанием и потребовала напряжения всех сил. Поскольку в союзе с Францией выступила и Англия, голландцы были вынуждены биться одновременно и на суше, и на море. Даже у такой богатейшей страны, какой          являлись Соединенные провинции, подобное противостояние высасывало все силы и ресурсы. В сущности, Голландии повезло, что в критический момент ее эскадры возглавил гений морской войны – адмирал Микаэль де Рюйтер, который нанес ряд поражений объединенному англо-французскому флоту, и после поражения у Текселя в 1674 году англичане вышли из войны. Поэтому с 1674 по 1678 год Голландия вместе с коалицией европейских государств сражалась уже только с Францией.

В октябре 1678 года штатгальтер Вильгельм III Оранский женился на старшей дочери Якова Йоркского – Марии. Благодаря инициативе парламента Англия заключила союзный договор с Голландией, но король Карл II не ратифицировал его, желая заключить с Людовиком XIV тайное союзное соглашение, однако это вызвало сильнейшую оппозицию даже при дворе. Более того, в качестве противодействия этим планам возник проект союза Англии, Голландии, Испании и Священной Римской Империи против Франции.

После созыва палаты лордов Англия вооружила в портах Канала 24 линейных корабля (в том числе три 100-пушечных) под командованием адмирала Томаса Аллина. Всего британцы планировали вооружить 90 кораблей, а также спешно вооружали армию в 30 тысяч человек. В Левант была отослана эскадра вице-адмирала Нарборо из 7 линкоров и 21 вооруженного приватира для защиты своей торговли от французов и берберийских пиратов.

1 апреля 1678 года французы, опасаясь прихода в Средиземноморье соединенного англо-голландского флота, полностью очистили Сицилию, которую бесцеремонно заняли в 1676-м. На тот момент французы и голландцы уже сели за стол переговоров. Перспектив в этой войне уже не видел никто. По франко-голландскому договору (заключенному 10 августа 1678 года в Нимвингене) Франция оставляла занятую ею в ходе войны голландскую территорию с крепостью Маастрихт и отменяла высокий таможенный тариф 1667 года, подрывавший голландскую торговлю, а Голландия, в свою очередь, признавала колониальные права Франции в Гвиане и Сенегале. Принцу Оранскому возвращались все имения, принадлежавшие ему во Франции по праву завоевания или наследования; расходы на войну оставались на счету тех, кто их израсходовал.

Для правящих кругов Голландии было ясно, что борьба с Францией продолжится в самое ближайшее время, ибо Соединенные провинции мешали французской гегемонии в Европе. В связи с этим Оранским было принято принципиальное решение – усилить армию. Но как быть с флотом? Ведь второй войны одновременно и на море, и на суше Голландия может не выдержать. Собственно, после некоторых раздумий Соединенными провинциями был принят курс на сближение с Англией. Мир с Туманным Альбионом, с одной стороны, закрывал морской фронт, с другой, позволял резко снизить траты на корабли. Более того – Вильгельм Оранский, женившись на принцессе Марии, получил возможность влияния на дела Британии. Его авторитет во много раз возрос после папистского заговора 1678 года, а также после отправки английских гарнизонов в города Фландрии.

В 1685 году английский король Карл II умер, и ему наследовал его брат, герцог Джеймс Йоркский, теперь король Яков II. Джеймс во времена англо-голландских войн командовал Роял Неви и был ярым врагом Голландии. Именно поэтому штатгальтеру Голландии Вильгельму Оранскому, так же как и правящей олигархии республики, стало ясно, что в случае нового конфликта с Францией (а то, что он неизбежен, понимали все) Англия, скорее всего, опять займет профранцузскую позицию, то есть в лучшем случае будет нейтральна, но нейтралитет ее будет выгоден Франции, а в худшем будет активным участником антиголландской коалиции. Поскольку Вильгельм был рожден от английской принцессы Марии Генриетты Стюарт (жены Вильгельма II Оранского) и был женат на дочери короля Карла II принцессе Марии, то в качестве мужа последней он имел права на английский престол. Более того – после воцарения Якова II до рождения у королевской четы сына Мария Стюарт признавалась наследницей английского трона, а ее муж Вильгельм Оранский – соправителем.

Все мечты голландского принца в одночасье разрушились 10 июня 1688 года – когда супруга Якова II Мария Моденская родила мальчика. Теперь принц Джеймс (так назвали малыша) был объявлен новым наследником трона Англии. В такой ситуации Оранский решил действовать расчетливо и цинично – он спокойно собирает армию вторжения на Остров, при этом во всеуслышание сообщает, что идет во главе войск только для обеспечения древних английских прав и свобод.

10 октября 1688 года в Гааге был напечатан меморандум Оранского, начинавшийся так: «Всем людям несомненно и очевидно, что общественный мир и счастье любого государства или королевства не могут сохраняться там, где законы, свободы и обычаи, установленные в них законной властью, открыто нарушаются и отменяются: в особенности там, где пытаются переменить религию и предпринимают попытку ввести религию, противоречащую закону». В попрании законов в Англии обвинялись советники и чиновники Якова II. Какое отношение сам Оранский имел к законам и порядкам в Англии, в своей декларации Вильгельм объяснять не стал.

5 ноября 1688 года 21-тысячная армия Оранского высадилась на побережье Англии, в Торбэе. Пытавшаяся преследовать голландцев эскадра вице-адмирала Дартмута из-за противных ветров смогла перехватить только один нидерландский корабль.

До 16 ноября Вильгельм не получил значимой поддержки своих сторонников в Англии, более того – разозленный принц уже не верил в успех экспедиции и грозился по возвращении в Гаагу предать гласности все имена английских участников заговора против Якова. Но уже на следующий день ситуация изменилась – на сторону Вильгельма перебежали виконт Корнбери, лорд Колчестер, лорд Обингтон. В ночь с 22 на 23 ноября Якова II покинул главнокомандующий английской армией герцог Джон Мальборо. В этот же день в Спидхед вошла эскадра Дартмута, преследовавшая голландцев. Командующий флотом имел аудиенцию у Якова, где с моряцкой прямотой сказал, что положение безнадежно. Если народ не поддерживает монарха, то ему лучше бежать.

Утром 25 ноября бежал к Оранскому муж принцессы Анны Стюарт Георг Датский. В письме на имя короля Георг сообщал, что порывает с королем-католиком, поскольку он состоит в союзе с Францией. Упрек этот со стороны датского принца выглядел особенно смешно, поскольку в то время Дания также состояла в союзе с Людовиком XIV. На следующий день принцесса Анна последовала за своим мужем.

Видя, как тают ряды его сторонников, 11 декабря Яков бежал из Лондона, предварительно выбросив в Темзу большую государственную печать. Но по пути к Даунсу король бы схвачен и препровожден к месту заточения, в Рочестер. Вильгельм приказал относиться к своему тестю «с должным почтением» и специально организовал место его пребывания так, чтобы Яков смог без труда бежать морем. 23 декабря он бежал вместе со своим побочным сыном графом Бервиком. Нет сомнений, что побег Якова подстроил сам Вильгельм Оранский, не хотевший, подобно Оливеру Кромвелю, запятнать себя цареубийством.

Таким образом, Вильгельм III Оранский нежданно-негаданно стал одновременно соправителем своей жены (а с 1694 года и королем) в Англии и штатгальтером Голландии.

В это время в обиход вошел термин «морские державы», то есть союз Англии и Голландии, которые выступали в политике единым фронтом. Голландский и английский торговый капиталы, пользуясь наступившей свободой, создали прочный конгломерат, где англичанам отводилась силовая роль, а голландцам – финансовая и посредническая. Таким образом, именно голландский ростовщический капитал финансировал и «Славную революцию», и вооруженные силы Англии и Голландии в войне Аугсбургской лиги, однако эта война достаточно сильно подкосила и Англию, и Голландию. В 1698 году Британия была официально признана банкротом, поскольку ее внешний долг (167 миллионов фунтов стерлингов) при официальном бюджете в 4 миллиона фунтов не мог был быть выплачен ранее, чем через пять лет (учитывая также процентные платежи). Германский банкирский дом Леманнов1 отказал Оранскому в очередном займе, но на амстердамской бирже деньги дали. В Голландии того времени плата за вооружение флота Англии рассматривалась как своего рода налог на армию, а часть банкиров и купцов, финансировавших «Славную революцию», перебралась в Англию, где получила большие преференции от царствующей четы королевы Марии и короля Вильгельма.

Ну а теперь вернемся к истории Британской Ост-Индской компании. Надо сказать, что до 1694 года ОИК – это всего 35 постоянно работающих клерков, то есть, несмотря на весь свой ореол богатства и славы, компания представляла из себя небольшое предприятие. Средняя прибыль также не баловала – примерно 4–5 процентов в год. Тем не менее пусть и небольшая, но постоянная прибыль с 1672 по 1681 год повысила стоимость 50-фунтовой акции с 80 до 365 фунтов стерлингов за штуку. Это не могло остаться незамеченным, и сразу появилась группа лиц, которая бросила вызов компании, требуя отменить монополию ОИК на торговлю с Индией. В 1688 году сформировался так называемый синдикат Папилльона, который начал в парламенте торг-аукцион по поводу отмены монополии ОИК на торговлю с Востоком. Дело в том, что один из директоров ОИК, Томас Папилльон, вошел в конфликт с президентом компании Джосайей Чайлдом, в результате решил, ни много ни мало, создать свою собственную Ост-Индскую компанию. Папилльон предложил внести 180 тысяч фунтов «в фонд предвыборной компании вигов», чтобы парламент принял нужный ему акт. В 1692 году он обратился к принцу-консорту Вильгельму Оранскому с той же просьбой, но Оранский дал два года, чтобы ОИК и синдикат Папилльона нашли компромисс сами, в процессе переговоров. Однако дирекция ОИК не только отказалась от переговоров, а еще и подала в суд на Папилльона, поскольку тот пытался нарушить монополию компании на торговлю с Азией. Вильгельм смотрел на эти препирательства два года и в 1694 году (уже став королем) выпустил указ, согласно которому монополия ОИК отменялась и теперь все торговые компании имели равные права на торговлю с Индией.

Это стало для дельцов компании ужасным ударом. И далее, судя по всему, ОИК вошла в контакт с бежавшим во Францию свергнутым Яковом II и стала одним из спонсоров заговора против Оранского. Этот заговор был раскрыт другом детства Вильгельма – Виллемом Бентинком, графом Портсмутом, который по совместительству был главой контрразведки Оранского. И в 1695 году против ОИК возбуждается уже настоящее уголовное дело – компания обвиняется в подкупе членов королевского кабинета и членов парламента для получения выгодных для себя решений, причем озвучивается сумма взяток, равная ни много ни мало 200 тысячам фунтов стерлингов.

Чтобы как-то вернуть монаршее доверие, ОИК в 1696 году вышла к Вильгельму с предложением – она была готова предложить королю ссуду в 500 тысяч фунтов под 4 процента в случае, если он подтвердит монополию ОИК на торговлю с Азией. Однако тут же появился Папилльон, который предложил королю 2 миллиона под 8 процентов, чтобы тот оставил все как есть. Вильгельм, не будь дурак, взял оба займа (ибо денег ему нужно было много) и все оставил как есть.

Поняв, что угрозами и заговорами проблему не решить, ОИК в 1701 году (после падения смерти Оранского) предложила синдикату объединиться в одну компанию и организовать новую ОИК. К тому же в 1702 году умер Папилльон, чуть ранее, в 1699 году, умер Джосайя Чайлд, и это убрало из соперничества двух объединений личные мотивы, и в результате в 1702 году синдикат и ОИК слились в одну компанию, которая теперь называлась «новая, или Единая Ост-Индская компания».

А что же творилось в Индии? Как мы с вами помним из предыдущей части, в 1674 году голландцам удалось нанести французам сокрушительное поражение в колониях. Однако ситуацию в Индии спас для Франции марсельский купец – Франсуа Мартен. 20 сентября 1674 года он с остатками колонистов из Сурата и Мадраса появился на Коромандельском берегу, дал взятку в 100 тысяч пагод (1 пагода – примерно 7–8 английских шиллингов, то есть сумма эквивалентна 40 тысячам фунтов стерлингов), и правитель Голконды разрешил ему организовать колонию в местечке Пондишери. 31 декабря 1674 года Мартен привел первых поселенцев в деревню, и собственно этот день является днем рождения Французской Индии.

Местные жители быстро оценили выгоды нового соседства – Мартен скупал местные ткани в больших количествах, в результате поближе к Пондишери потянулись ткачи. А потом началась война между биджапурским наместником Ширханом и правителем Джинджи Насир-Мухаммадом, где Мартен поддержал биджапурского наместника. Французы составили небольшой отряд из белых и местных, вооруженный французским оружием, который успешно действовал против войск Насир-Мухаммада. Насир потерпел несколько поражений подряд и заперся в неприступной крепости Джинджи. Он выжидал. Вскоре обстоятельства сложились выгодно для Насир-Мухаммада. На границах Голконды показалась армия маратхского вождя Шиваджи, который воспользовался междоусобной войной южноиндийских феодалов и выступил защитником Насир-Мухаммада. Маратхи ворвались на земли Шир-хана, и его армия разбежалась без боя. Встревоженный Мартен ждал, что маратхи нападут на колонию. Но Пондишери не интересовал маратхского раджу. Наступило относительное спокойствие.

Таким образом, французам дали развиться. Пондишери спасла на начальном этапе его бедность и его соседство с гораздо более богатым Мадрасом. При этом еще и Людовик XIV чуть не убил компанию на корню – в 1683 году Кольбер умер, и главной фигурой во французском правительстве стал маркиз Лавуа. Интерес к Компании при дворе уменьшился. Регулярный ввоз индийских тканей и шелка во Францию вызвал протест парижских, лионских и реймсских торговых цехов. После отмены Нантского эдикта, когда тысячи протестантских ремесленников были изгнаны из страны иезуитами, изделия французских мануфактур и ремесленных цехов не смогли более конкурировать с индийскими товарами.

Маркиз Лавуа подписал декрет об ограничении ввоза. Закон предписывал сжигать всю окрашенную ткань, которая будет ввезена в страну. Имеющуюся цветную ткань было приказано сжигать сразу же после опубликования декрета. Виновных в хранении индийских тканей приговаривали к штрафу в 3 тысячи ливров. С большим трудом директорам Компании удалось продать товары, ввезенные раньше и скопившиеся на складах, и получить разрешение ввозить во Францию неокрашенную ткань. Абсолютистский протекционизм парализовал деятельность Компании.

С началом войны Аугсбургской лиги (1689–1697) Пондишери заинтересовались голландцы и англичане. 21 августа 1693 года к Пондишери подошла голландская эскадра, и Мартену пришлось эвакуировать из города женщин. Все мужчины были вооружены, и гарнизон из 600 человек ждал приступа. Однако 15 тысяч голландцев и их наемников на приступ не пошли, а, придвинув пушки к самому городу, открыли огонь. Загорелись дома. Начались паника и дезертирство. Пондишери был обречен, после двухнедельной осады он капитулировал. Мартена перевезли в Батавию (нынешняя Джакарта), откуда голландские победители хотели отправить его в Европу, но упрямый француз перехитрил их и вскоре оказался в Бенгалии, где взял на себя руководство всеми французскими факториями в Касимбазаре и Шандернагоре.

Таким образом, всеми правдами и неправдами французы таки закрепились в Индии, создавая фундамент для будущего развития. Они также пытались обосноваться и в Сиаме. Государство Сиам (нынешний Таиланд), которому принадлежал Бангкок, в XVII веке было сильным, богатым рабовладельческим государством, активно торговавшим золотом, серебром, алмазами, слонами, слоновой костью, деревом, специями и другими товарами, так привлекавшими европейцев.

А что же англичане и голландцы?

Давайте начнем с последних. Прежде всего, голландцев выгнали с рынка Японии. Сегунат, укрепивший свою власть после междоусобиц, принял ряд мер, ограничивающих вывоз драгоценных металлов за пределы Японии, что ударило по Голландской ОИК самым прямым образом – получив за свои товары деньги, они были вынуждены их тратить в самой Японии. Проблема была в том, что ранее голландцы получали серебро в Японии и тратили его в Китае, скупая китайские товары, так как полунищая Япония никаких конкурентных товаров, которые можно было бы выгодно реализовать в Азии или Европе, дать не могла. Кроме того, голландцы, потеряв Тайвань и рынок Китая, потеряли и рынок китайского шелка. Выход они увидели, вернее, подсмотрели, у англичан. Китайский шелк надо заменить… индийскими тканями!

Но от широкого занятия тканями голландцев отвращало то, что ими уже занимаются и англичане, и датчане, и шведы (последние тоже в XVII веке организовали свою ОИК), то есть, занимаясь индийскими тканями, нидерландцы входили в конкурентную борьбу на европейском рынке, что снижало и прибыль, и доходность. Голландцы же всегда предпочитали торговлю эксклюзивом и старую добрую монополию.

Как назло, в Европе начался снижаться спрос на перец и специи, в поставке которых как раз голландцы были монополистами. Плюс военные расходы. Понятно, что период 1672–1715 годов для Голландской ОИК был довольно трудным.

В связи с этим было принято стратегическое решение – получше закрепиться на Малабарском побережье, где, как мы помним, они захватили Кочин. Более того, сбывать избыток перца не только в Европу, но и в Индию. Но этим планам воспротивился заморин (правитель) Каликута, с которым у голландцев шла затяжная война с 1701 по 1710 год. Чтобы хоть как-то защитить Кочин от осад, голландцы устроили восточнее форт Четвай, однако индийцы взяли его в 1714-м и разрушили. При этом помогали заморину… англичане, с которыми у голландцев, по идее, был военный и политический союз. Однако голландцы обладали очень хорошим качеством в Азии – они были платежеспособны, и в 1719 году их наемное войско разгромило громадную армию правителя Каликута вместе с английскими отрядами. Заморину ничего не оставалось, как согласиться на все условия голландцев и подписать с ними мир. Тем не менее к 1721 году стало понятно, что установить монополию на продажу перца на Малабарском побережье не удастся, и от этих планов отказались.

Таким образом, голландцам пришлось перейти к менее прибыльному бизнесу и по примеру своих коллег заняться чаем, кофе, хлопком, текстилем, сахаром. Торговля подобными товарами была выгодна при условии увеличения объема продаж, если хотелось сохранить прежний объем прибыли. И вот эта перестройка началась в 1680-х. Надо сказать, что голландцы смогли реформировать свою торговлю. Общий тоннаж флота голландской ОИК вырос за этот период на 125 процентов. Выручка от продаж в Европе на 1720 год по сравнению с 1680-м выросла на 78 процентов.

Если период 1630–1670 годов назван в истории Голландской ОИК «золотым веком» и чистый доход за это время составил 2,1 миллиона гульденов, еще 1 миллион был распределен между пайщиками, то 1680–1730-й назвали «веком экспансии», доход составил 2 миллиона гульденов, еще 1,5 миллиона пошло на выплаты пайщикам.

Теперь об англичанах. Как мы с вами помним, английская ОИК была преобразована в акционерное общество, в 1708 году был утвержден новый устав, согласно которому ее уставной капитал был увеличен до 3,2 миллионов фунтов, то есть превзошел уставной капитал Голландской ОИК. После вторжения Аурангзеба в Индию в 1686 году британцы решили его поддержать и в результате смогли проникнуть в Бенгалию, получив личный фирман Могола. Местные правители такого щедрого дара Аурангзеба не поняли, и у Шайста Хана произошел с англичанами ряд военных столкновений. 28 октября 1686 года у реки Хугли войска Хана атаковали отряд в 400 солдат Джоба Чарнока и разгромили его, в свою очередь, с моря отряд адмирала Николсона из 5 кораблей обстрелял бенгальский город Читтагон и сжег почти 500 домов, ущерб составил примерно 30 тысяч рупий. Чарнок отошел к кораблям и закрепился в деревушке Сутанути.

Шайста Хан не собирался уходить, решив изгнать британцев из Бенгалии раз и навсегда, и начал стягивать войска к деревне. При этом корабли Николсона давно были в море, получили повреждения и настоятельно требовали ремонта. В этой ситуации Чарнок решил пойти на переговоры, однако Шайста не прекращал подготовок к атаке. Было понятно, что отряд Чарнока удержаться в Сутанути не сможет, и февральской ночью 1687 года англичане на лодках спустились по реке на остров, около деревни Хиджли, где разбили лагерь и стали готовиться к обороне. В марте из отряда в 400 солдат осталось всего лишь половина, и они сильно болели. Более того, адмирал Николсон получил приказ от Джосайи Чайлда вывезти Чарнока из Бенгалии, было понятно, что там укрепиться не удалось. Но помощь англичанам пришла, откуда не ждали. Аурангзеб прислал приказ Шайста Хану срочно помириться с британцами и заключить с ним договор, обязательным условием которого была перевозка в Мекку и обратно мусульманских паломников. 16 августа 1687 года договор был заключен, англичанам было позволено остаться в Бенгалии, однако их присутствие ограничили небольшим городком Улиберией, расположенным на берегу реки Хутли к югу от Сутануи. При этом в договоре было прописано, что военные корабли в английской фактории останавливаться права не имеют.

Договор был нарушен в 1688 году. Англичане рассудили так: пока они не построят форт, их бизнес в Бенгалии всегда будет под угрозой. И из Мадраса был послан отряд капитана Хита (160 солдат). Прибыв в Бенгалию, ночью 29 ноября Хит неожиданно атаковал город Басалор, где были освобождены несколько заключенных англичан. Сам город был предан огню, а ткацкие мануфактуры индийцев разрушены. Далее отряд подошел к Читтагону, где находился Шайста Хан, однако город был сильно укреплен, и такими малыми силами сделать было ничего нельзя.

Шайста времени зря не терял и послал сообщение Моголу, что англичане нарушили договор. Аурангзеб, разъяренный нарушением подписанного договора, приказал всем верным вассалам атаковать англичан где только можно и полностью выгнать их из страны. Первой была разрушена фактория в Дакке, далее пал Вишакхапатнам. Но потом… произошла еще одна ситуация, на которую так богата история Индии. Шайста Хан был снят императором в конце 1689 года с должности правителя Бенгалии, его заменил Ибрагим-хан. С британцами опять помирились и выдали им фирман на факторию в Бенгалии. При этом Чарнок выторговал право, согласно которому Ибрагим-хан возместит британцам компенсацию за потерянные сооружения и товары – 80 тысяч рупий.

24 августа 1690 года Джоб Чарнок высадился с 30 солдатами в Сутанути, где был заложен новый форт, который позже вырос в один из крупнейших городов мира – Калькутту. Условия для англичан были поистине царскими: никаких налогов ОИК не платила, кроме стандартного взноса губернатору – 3000 рупий в год.

Ну а вскоре отношения с Аурангзебом опять испортились. И причиной этому… английские пираты. Вернее, один пират – Генри Эвери.

В 1694 году капер «Чарльз II» под испанским флагом взял курс на Вест-Индию, чтобы грабить французские колонии. На полпути команда взбунтовалась – она уже восемь месяцев не получала жалования. Капитану предъявили ультиматум – либо встать на путь пиратства, либо перестать быть капитаном. Капитан от пиратства отказался, с несколькими офицерами его посадили на шлюпку и отпустили куда глаза глядят. А новым командиром уже пиратского корабля стал бывший первый помощник, Генри Эвери.

Эвери взял курс на мыс Доброй Надежды, а потом в Индийский океан. И вот в Баб-эль-Мандебском проливе Эвери, объединившийся с другим пиратом, Томасом Тью, атаковал с 6 кораблями 25 индийских судов, направлявшихся в Мекку. Индийские корабли шли с богатыми дарами, было захвачено 9 миллионов рупий золотом (это эквивалент 600 тысяч фунтов), а также дочь Великого Могола Аурангзеба. Индийский император был в ярости. Вопрос захвата Эвери теперь стал вопросом национального престижа Индии и делом выживания британской ОИК на территории Индостана. Лондон оценил голову Эвери в 500 фунтов стерлингов. Великий Могол был готов добавить еще столько же. По 1000 фунтов готовы были выделить Английская и Голландская Ост-Индские компании (им было, что терять, если Эвери сможет уйти от правосудия). Тем более интересно, что Эвери поймать так и не удалось. В 1695 году один из английских отрядов был близок к этому как никогда – завидев непонятный фрегат у Кейптануна, командир английского соединения приказал кораблю спустить паруса и лечь в дрейф. Однако Эвери (а это был он) не подчинился и смог оторваться от преследования.

Далее, по некоторым сведениям, Эвери перебрался в английские колонии в Северной Америке, где и разорился, ибо грабят корабли и конвои чаще всего любители, а профессионалы имеют респектабельный внешний вид и сидят в офисах и банках.

В 1707 году умер Великий Могол Аурангзеб. Он написал завещание, согласно которому его держава делилась между тремя его сыновьями. Муаззам должен был править в Кабуле, Азам – в Гуджарате, А Муххамад Кам Бакшем – в Биджапуре. В Индии началась очередная смута, и эта грызня за власть затянулась почти на век. И именно в мутной воде раздоров среди индийских политий и взмыла вверх роль Английской Ост-Индской компании.

Ну а сейчас у нас речь пойдет об одном из самых страшных врагов ОИК в XVIII веке – о пиратском государстве Ангриа.

Ситуация была до боли схожа с Чжен Ченгуном в Китае. Итак, Конаджи (Канходжи) Ангриа служил у маратхских раджей, командуя сначала армией, а затем и флотом. Когда в Индию вторгся Великий Могол, его основным противником оказались именно маратхи. И вот Конаджи Ангриа, выдавленный с материка, в 1688 году получил под управление (проще сказать – захватил) остров Сивирадург, который и стал его базой, контролирующей все Малабарское побережье и пути подхода к Бомбею. Конаджи удалось подчинить себе ряд островов, а на части малабарского побережья он построил несколько фортов и, организовав собственную пиратскую флотилию, стал наводить ужас на всех купцов, как местных, так и европейских, из Ост-Индских компаний. Основными кораблями арабских пиратов стали грабы и галливаты.

Граб – это небольшое быстроходное парусное судно с малой осадкой. Чаще всего не несло более 10 пушек, калибры не более 12 фунтов.

Галливат – это небольшая двухмачтовая галера в 40–50 весел, с 4–6 пушками не более 4 фунтов.

На 1707 год флотилия Конаджи Ангриа составляла 10 грабов и 50 галливатов. Для большей эффективности своего флота Ангриа нанимал себе в капитаны европейских ренегатов и не скупился на оплату их услуг. Самым знаменитым из них является голландец Джеймс Плантэн.

В 1702 году Плантэн проник в гавань Бомбея, угнал оттуда груженный тканями корабль Британской ОИК. В 1707 году в результате скоротечного боя и абордажа пираты Ангриа захватили фрегат ОИК «Бомбей» с ценностями на 6 тысяч фунтов. В 1710 году в результате двухдневного боя был захвачен корабль ОИК «Годолфин» с товарами на 20 тысяч фунтов. 1712 год – в гавани Бомбея 30 галливатами Ангриа взяты на абордаж и уведены с собой вооруженная яхта британского губернатора Бомбея и два корабля ОИК с товаром и серебром на 200 тысяч фунтов. В 1716 году было взято 4 джонки индийских князей, а также суда ОИК «Саксесс» и «Оттер» с товарами на 50 тысяч рупий.

Проблема Ангриа становилась очень существенной, и прибывший в 1715 году в Бомбей новый губернатор Чарльз Бун решил организовать несколько экспедиций против пиратов. Как ни странно, флот ОИК потерпел крупное поражение, а 5 грабов и 40 галливатов пиратов заблокировали вход и выход из гавани Бомбея и освободили его только за выкуп в 8750 фунтов стерлингов серебром. 

Проблема Ангриа была очень острой, и бои с ними продолжились аж до 1750-х годов, но об этом позже.

Сейчас же отметим, что самый сложный период – это период становления. Мы с вами видим, что путь Британской ОИК успеху не был вымощен розами. Более того, в следующей главе мы с вами увидим, что появятся новые конкуренты, новые угрозы. Однако к 1720-м годам была пройдена самая трудная часть пути. Англичанам удалось закрепиться в Индии, найти рынки сбыта, найти товары, удовлетворяющие их по прибыли. Директора и клерки ОИК получили бесценный опыт умения вести переговоры даже в самой, казалось бы, безнадежной ситуации. Компания вырастила свои кадры и свои традиции. Именно они чуть позже смогут ее вознести на вершины успеха. Они же и низвергнут ее в пучину банкротства. Но это произойдет позже.