Русский путь к бумажным деньгам отличался от общеевропейского в двух аспектах. Во-первых, Россия никогда, кроме смутных времен, не знала частной эмиссии, любые формы денег было дозволено выпускать исключительно государству, а не разнообразным коммерческим банкам. Частники могли легально эмитировать свою валюту только при двух условиях: она предназначалась для оборота за пределами России и для подданных другого государства: так появились марки Российско-Американской компании для торговли с эскимосами и разнообразные маньчжурские выпуски для торговли с Китаем (о них позже).
Жесткая государственная монополия привела ко второму отличию: в России с властью особо не забалуешь, так что люди брали в качестве денег все, что она дает, даже если фактически обеспечения никакого и не было. Несмотря на то, что на рублях почти всегда указывалась сумма металла, на который его можно обменять, на практике они почти всегда были фиатными: обмен дозволялся только немногим, на сложных условиях, не непрерывно и не везде. Так повелось еще с самых первых бумажек – ассигнационного рубля, введенного в 1769 г.
Золота в России исторически было немного (на золотой монометаллизм накопили вообще только к 1895 г.), серебра побольше, но тоже не Потоси (отсюда разнообразные монетные извращения: то попытки отлить килограммовый медный рубль, то введение для монет платины), в результате ассигнации стали жизненной необходимостью (иначе даже налоги взыскать было крайне проблематично: для сбора в 500 рублей приходилось отряжать целую экспедицию, что бы увезти горы медяков). Очевидно, что призванные решить колоссальную проблему дефицита в обороте металла, ассигнации обменивались на металл с огромным скрипом и нежеланием, несмотря на то, что формально они были обеспечены - учрежденный Екатериной II специальный Ассигнационный банк имел право эмиссии только на сумму фактически имевшихся в запасе монет (дивным отличием от Европы было и то, что русские ассигнации обеспечивались не драгметаллами, которых не было, а медью, теоретически на 1 млн. рублей). Сразу же был запрещен вывоз ассигнаций за границу, так новорожденный бумажный рубль тут же стал неконвертируемым (еще одно отличие от Европы).
В итоге в стране параллельно существовали серебряный рубль в виде монеты, равный 100 серебряным копейкам и бумажный рубль, равный 100 медным копейкам - тоже уникальная русская инновация. Фиатным de facto он был потому, что обратить его в серебро было нельзя, а в медь возможно, но только в теории, т.к. эту услугу стабильно предоставляли лишь две конторы Ассигнационного банка, в Москве и Санкт-Петербурге. В прочих городах конторы попытались было открыть, но уже через пару лет закрыли снова, а к 1810 г. размен вообще запретили везде. Интересно и то, что до 1812 г. налоговые платежи в казну, кроме таможенных, можно было производить ассигнациями по курсу 1:1, но с 1812 г. власти догадались, что народ можно грабить более эффективно и ввели правило «…взыскивать ассигнациями по 2 руб. за рубль… Сборы с корчем, с мельниц, с казённых земель и оброчных статей, основанные на контрактах, взимать ассигнациями, полагая по 3 руб. за рубль». Уже к 1815 г. было наштамповано ассигнаций на 825,8 млн. руб. при монетах в обороте золотом на 9,8 млн, серебром на 21 млн. и медью на 12,5 млн. (при том что еще в 1786 г. правительство выпустило указ, что эмиссия твердо ограничена 100 млн.). В итоге курс просел с и так ничтожных 1 р. 26 коп серебром за 5 бумажных до 1 р. серебром за 5 бумажных (базовый курс 1:1 продержался только первые 17 лет, далее стремительно улетев в бездну). Россия окончательно повторила подвиг Юань.
Ассигнации, несмотря на ранний строжайший запрет, успели попутешествовать вплоть до Парижа, потому что солдатам тоже надо было чем-то платить (и, очевидно, не золотом). Правительство попыталось установить их курс к талеру примерно на уровне 4:1, но прусские и польские купцы отказывались их брать и требовали монеты. В течении 8 месяцев из выпущенных на рынки Европы 70 млн. бумажками 20 млн. сплавили обратно в Россию. Внутри страны инфляция тоже была не детской: с момента выпуска первых ассигнаций всего за 20 лет пуд хлеба подорожал с 86 коп. серебром до 7 рублей. Проблемой были и подделки, сначала изготавливаемые внутри страны, а затем, поступавшие и из-за границы (хотя доля импортных подделок была не такая уж огромная, по современным оценкам около 1%). Ассигнации дважды меняли дизайн: после первого выпуска 1769 г. последовал новый 1785 г., уже цветной (забавно, что традиция «красные 10, синие 5» продержалась на русских бонах с того момента и до конца XX в.), затем более защищенный от подделок образец 1818 г.
Он продержался до крупной реформы 1839—1843 гг., когда в обращение ввели новые бумажки: кредитные билеты и стали менять ассигнации на них по курсу 35:10. Теоретическое обеспечение серебром изначально было 1:1 с монетой – и там и там гарантировались 18 грамм. Был введен биметаллизм, кредитные билеты менялись на драгметаллы, хотя и не вполне: касса Экспедиции государственных кредитных билетов в Петербурге была обязана осуществлять размен без ограничения, в Москве — до 3 тыс. руб. в одни руки, а в уездных казначействах — до 100 руб. Почти мгновенно обмен вообще был запрещен, на золото – уже в 1854 г., на серебро – в 1858 г. и банкноты снова стали фиатными. В связи с этим интересно, что купюру в 1 рубль в народе почти сто лет называли как угодно: желтенький, кредитка, билетик, но не, собственно, рубль, т.к. рубль в понимании таки должен был быть серебряным. До 1917 г. царское правительство успело выпустить 7 разных дизайнов кредитных билетов, восьмой был запланирован, но вышел уже при Временном правительстве. Менялись дизайны в среднем раз в 7-10 лет, только с 1898 г. наконец-то, на них появилась надпись «Государственный банк разменивает кредитные билеты на золотую монету без ограничения суммы (1 руб.=1/15 империала, содержит 17,424 долей чистого золота)». Интересно, что в 1866 г. Россия стала первой европейской страной, где в обороте появился очень редкий номинал 3. Естественно, обмен на золото отменили с началом ПМВ, спустя всего 19 лет. Таким образом, за всю историю российских банкнот золотом они были обеспечены только 30 лет из 256.
В 1917 г. временное правительство выпустило экстренную эмиссию 5, 250 и 1000 рублей на переделанных клише Монгольского национального банка, подготовленных для выпуска год назад, но отмененных. Из-за этого на банкнотах появилась долгое время вызывавшая изумление свастика. В том же году вышли печально известные керенки: марки в 20 и 40 рублей, отпечатанные миллионными тиражами без какого-либо контроля и почти всеми, кому было не лень. В 1918 г. на новых клише, подготовленных еще Временным правительством взамен экстренного выпуска монголок и керенок, уже Народным банком РСФСР были выпущены пятаковки (официально - расчётный знак РСФСР) номиналом до 10 тыс. рублей (что забавно - на 5 и 10 тыс. рублей свастика таки осталась). Они очень быстро обесценились (хотя и пережили редизайн 1921 г., номиналы выросли до 100 тыс.) и в 1922 г. были заменены новой итерацией макулатуры: совзнаками (официально - государственные денежные знаки РСФСР). Помимо банкнот от 1 до 10 тыс. рублей в серию входили марки от 1 до 50 коп. и удивительная штука: бумажка с оттиском монетного штампа в 50 коп. (были так же 5, 10 и 20 коп. но в серию не пошли).
Совзнаки включали и приравненные к ним государственные обязательства от 5 тыс. до 10 млн. рублей (ничем, впрочем, не обязательные). Коробок спичек стоил 2 тыс. совзнаков. Естественно с 1917 по начало 1920-х в стране циркулировало невообразимое количество частных знаков, токенов и всевозможных форм денег, о которых написаны целые тома. В их число входила такая экзотика, как деньги на винных этикетках, шелковые банкноты и (уникальный случай!) банкноты, обеспеченные опиумом. К 1920 г. в стране обращалось от 3000 до 20000 разновидностей купюр – точного числа не знают и сейчас. Во время Гражданской войны деньги использовали и как средство агитации, например, Деникин организовал при своем штабе Осведомительное агентство (ОСВАГ), занимавшееся пропагандой, в том числе, надпечатками на большевистских деньгах: «Обманули комиссары — кучу денег надавали, а теперь на эти знаки ты не купишь и собаки», «Деньги для дураков», «Эти деньги — то же, что фальшивые. Они не признаны ни в России, ни за границей. Комиссары-коммунисты еще раз нагло обманывают васъ. Долой Советскую власть и ее фальшивые деньги», «Что вам дали большевики? Ничего! Что взяли большевики? Все!», «Посмотри на этот кукиш! Ну-ка, что на них ты купишь?». Пропаганде немного мешало то, что комиссары на месте расстреливали всех, у кого были обнаружены купюры с такими надпечатками, так что сейчас они являются редкостью музейного уровня.
В 1922 г. для хоть какой-то стабилизации бардака Ленин решил выпустить линию банкнот 1, 3, 5, 10 и 25 червонцев, обеспеченных золотом (в теории) по курсу 1 десятирублевая царская золотая монета (собственно, червонец) к 11400 совзнаков. Реформа была подготовлена серьезно, над ней работал, в частности, выпускник Сорбонны и соратник Ленина, первый нарком финансов СССР Григорий Сокольников. О твердости новой валюты должен был говорить даже ее внешний вид (над дизайном тоже работали лучшие граверы и художники). Червонцы напоминали английские фунты стерлингов - самую сильную тогда мировую валюту. Как и билеты Банка Англии, советские червонцы были односторонними, с затемненным полем, в котором был проставлен номинал, с водяными знаками — ромбами. На лицевой стороне красовалась надпись: «Банковый билет подлежит размену на ЗОЛОТО. Начало размена устанавливается особым правительственным актом». Этот акт так никогда и не издали. Однако, пропаганда привела к тому, что червонцы в народе котировали и даже с удовольствием несли в банк золотые царские десятки, поменять на бумажки, червонцы послужили одним из двигателей НЭПа и не были упразднены даже после его сворачивания.
Настоящее золотое обеспечение предусматривалось лишь для заграничных бирж, где червонец очень скоро стал котироваться. А с 1923 г. на Петроградском монетном дворе начали выпускать золотые монеты-червонцы, которые по своим параметрам повторяли царские 10 рублей - легендарный «Сеятель» иконического дизайна медальера Антона Васютинского (автор скульптуры-прототипа - великий Иван Шадр), создателя еще николаевского рубля 1913 г, а при Советах ордена Ленина и значка ГТО. «Сеятеля» никто из простых смертных никогда даже не видел, не то что не держал в руках - все они предназначались для торговли с Западом. В 1925 году западные страны, недовольные отказом Советской России платить по царским долгам, организовали золотую блокаду СССР и отказались принимать платежи «Сеятелями». Был найден простой выход - оригинальными штемпелями быстро и тайно отчеканили 2 млн. николаевских десяток и выбросили на рынок их.
Параллельно с червонцем были выпущены в 1924 г. и новые младшие номиналы: 1, 3, 5 рублей (и марки от 1 до 50 коп.), они регулярно перевыпускались, червонцы тоже испытывали редизайн, последние версии (1, 3, 5, 10 червонцев) вышли перед войной в 1937 г. На золото их так никто никогда и не разрешил менять. Совзнаки всех мастей менялись на рубли по курсу 1 млн. к 1. В 1947 г. от червонцев избавились, создав классическую советскую линейку 1, 3, 5, 10, 25, 50, 100 руб. в процессе немного пограбив народ. Реформа была проведена в форме деноминации и конфискации: новые банкноты относились к старым по номиналу 1:10, а цены упали всего на 10—15% и то не все (некоторые даже повысили). Вклады тоже пропали, по номиналу их меняли только до 3000 р. обмен наличных денег проводился в течение одной недели (в районах Крайнего Севера — в течение двух недель), кто не успел, тот опоздал. Естественно, номенклатуры эти проблемы не коснулись, Берия, например, спокойно поменял свои 40 тыс. руб. 1:1.
На самом деле пример СССР не был исключительным (хотя и одним из наиболее жестоких) - конфискационные реформы и «чистка» военных эмиссий производилась массово с 1946 по 1950 гг. почти по всей континентальной Европе, особенно сильна она была в регионах, максимально пострадавших от войны. В Венгрии пэнге был заменен на форинт по курсу 1 к 400 октиллионов (не опечатка, это 10 в 27 степени!), вкладчики (кроме элиты) потеряли все деньги, в Германии тоже прошли чистки, как и в Австрии, Италии. Франции и Нидерландах. Все накопления сгорели. В Польше и Чехословакии реформы прошли чуть позже, в 1950 и 1953 г. но тоже были жесткими, у поляков курс составил от 5:1 до 50:1, у чехов 100:3.
Вообще совокупная инфляция в СССР была очень серьезной, хоть и скрытой от глаз населения. За 68 лет с 1922 по 1990 г. рубль обесценился в 5х10^12 раз, для сравнения – немецкая марка периода гиперинфляции всего в 1х10^12 раз, греческая драхма 0.05х10^12 раз, бразильский крузейро в 0.01х10^12 раз. Югославский динар в 1990-е обесценился всего в 0.13х10^12 раз. Советскую совокупную инфляцию превзошли только три страны – Китай (15х10^18), Зимбабве (1х10^25) и невероятная Венгрия (5х10^33). Это мы еще не учитываем дефолт 1998 г. и Павловскую реформу, если добавить и их то получится что за век русская валюта вошла в топ-4 самых обесценившихся в мире, на четвертом почетном месте после пенго, юаня и зимбабвийского доллара, причем уже 5-е место будет отставать в инфляции на 5-6 порядков! Для сравнения доллар за это же время обесценился в 25 раз, фунт стерлингов – примерно в 75 раз, французский франк обесценился с 1900 по 1999 г примерно в 3,5х10^5, итальянская лира в 2х10^6 раз, турецкая лира в 10^8 раз. Чудовищно обесценивались и испанская песета и аргентинское песо – тоже одни из самых провалившихся валют мира. Отметим, кстати, что общепризнанная ранее безумная инфляция при Юань составила по современным оценкам … не более 6% за все время правления монголов. О том же, как и какими усилиями все страны в XX в. старательно изымали из оборота золото и серебро надо будет рассказать отдельно.
