Средневековая Русь > Князья > Константин Всеволодич
Средневековая Русь

Константин Всеволодич

Имя князя: Константин Всеволодич
Прозвище: Добрый
Годы жизни: 1186 – 1218
Ветвь: Всеволодичи
Колено: 10

Великий князь Владимирский 
Развернуть
Старший сын владимиро-суздальского князя Всеволода Большое Гнездо, внук киевского князя Юрия Долгорукого. Он родился 18 мая 1185 г. В конце 90-х годов XII в. Константин недолго княжил в Переяславле-Русском. После этого отец отправил его на княжение в Новгород Великий. Там он пробыл с 20 марта 1205 г. по февраль 1208 г. Когда отец вывел его из Новгорода, он дал ему в держание Ростов. В 1212 г. у Константина произошел спор с отцом из-за земельных владений, которые он должен был унаследовать после смерти Всеволода Юрьевича. Суздальский летописец (приверженец Константина) умалчивает об этом споре, зато о нем довольно подробно рассказывается в Никоновской летописи: «Того же лета князь великии Всеволод Юрьевичь начя изнемогати, и посылал в Ростов по сына своего стареишаго по князя Констянтина, дая ему по своем животе великое княжение Володимерское, а Ростов другому сыну своему князю Юрью. Князь же Константин Всеволодовичь не поиде в Володимерь ко отцу своему, и посла к нему сице глаголя: „Отче чюдныи и любезныи! Не возбрани на меня худаго, яко хощу просити у тебя, аще даси ми тако, понеже много возлюбил мя еси, и стареишаго мя сына имаши, и старейшину мя хощеши устроити, то даждь ми старый и начальный град Ростов и к нему Володимерь; аще ли не хощеть твоя честность тако сотворити, то даждь ми Володимерь и к нему Ростов…“». Из письма Константина видно, что он добивался получения после смерти отца не формального, а фактического перевеса в силах над своими братьями, которым тоже предстояло получить немалые уделы в Северо-Восточной Руси. Владея Ростовской и Владимирской волостями, Константин мог бы диктовать свою волю остальным держателям. Однако отец не согласился на просьбу Константина, и поскольку тот отказался приехать во Владимир для заключения «ряда» по воле отца, Всеволод отдал верховную власть в Северо-Восточной Руси сыну Юрию, оставив за Константином Ростовскую волость. Летописец Переяславля-Суздальского сообщает: «Слышав же Констянтин, оже отець мерътв, а Гюрги сидить в Володимери на отни столе и рече: „То сему ли подобаеть седети на отни столе меншему, а не мне болшему. И нача събирати воя с братом Святославом на Гюргя“. Юрий предложил Константину обмен: „Оже хочешь Володимеря, иде сяди в нем, а мне дай Ростов“». Однако Константин гордо отверг данное предложение. Летописец сообщает, что он хотел сам сесть во Владимире на Клязьме, а в Ростове собирался посадить своего сына Василька. Юрия же он хотел отправить на княжение в Суздаль. Тогда Юрий и Ярослав Всеволодичи двинули свои войска под Ростов, чтобы заставить старшего брата выполнить отцовскую волю. Однако кровопролитная битва на Ишпе окончилась ничейным исходом. В 1214 г. «пакы зача Константин рать, отъят у Гюргя Соль Великую, а Кострому пожьже, а у Ярослава отъя Нерохъть». Спор братьев был разрешен Липецкой битвой, которая произошла в апреле 1216 г. В этом сражении Константин Всеволодич и союзные с ним князья разгромили войска Юрия и Ярослава Всеволодичей. Константин вошел во Владимир на Клязьме и провозгласил себя великим князем Северо-Восточной Руси. Все крупные города Владимиро-Суздальской земли стали его собственностью. Умер он 2 февраля 1218 г. великим владимиро-суздальским князем. 
Развернуть
О.М. Рапов «Княжеские владения на Руси в X — первой половине XIII в»

Константин Всеволодович, старший сын великого князя В. Юрьевича Большое Гнездо и осетинской княжны Марии. По историку XVIII в. В.Н. Татищеву (умер 15 июля 1750 г.) имел прозвище — Мудрый. По порядку престолонаследия — сорок первый великий князь.

Родился княжич в субботу 18 мая 1185 г. в г. Владимире-на-Клязьме; назван в честь римского императора Константина Великого (умер 22 мая 337 г.).

В 1188 г., 14 августа, присутствует вместе с отцом на церемонии освящения Владимирского Успенского собора. В 1195 г. по воле отца женится на дочери князя Мстислава Романовича Смоленского; 15 октября во Владимире в церкви Успения Святой Богородицы молодых венчает епископ ростовский Иоанн (умер 12 мая 1214 г. (?)).

В 1196 г., по нелетописным данным, отец сажает его на княжение в г. Переяславль-Русский. С конца апреля по июнь 1198 г. сопровождает отца в его походе на половцев: князья разоряют половецкие зимовища у Дона и 6 июня возвращаются во Владимир. Причиной этого возвращения, согласно историку В.Н. Татищеву (в летописях это объяснение отсутствует), было желание Константина заниматься науками (sic!), а не княжить, а отсюда и прозвище.

12 декабря 1199 г. вместе с другими братьями провожает на княжение в Великий Новгород своего брата Святослава, который садится там 1 января 1200 г. В этом же году вместе с братом Юрием сопровождает отца в г. Переяславль-Залесский, откуда тот 3 августа отправляет на княжение в Переяславль-Русский другого своего сына, Ярослава.

В 1201 г. вместе с отцом и братьями Юрием и Владимиром присутствует при освящении церкви Успения Святой Богородицы во Владимирском Княгинином монастыре, основанном его матерью, княгиней Марией.

В 1205 г. послан отцом на княжение в Великий Новгород. 1 марта выезжает из Владимира; его провожают братья Юрий, Владимир, Иван «и вси боаре отца его до рѣки Кидекши (имеется ввиду с. Кидекша на р. Нерли. — Д.В. Донскойсъ честию». В воскресенье 20 марта он прибывает в Великий Новгород, «и радъ бысть всь град своему хотѣнию». По прибытии в город получает известие о смерти своей матери, княгини-инокини Марии (19 марта).

Изгнание новым киевским князем Всеволодом Святославичем Чермным брата Константина, Ярослава, из Переяславля-Русского (1206 г.) вызывает гнев его отца Всеволода Большое Гнездо. В феврале 1207 г. Константин приезжает к отцу во Владимир, а летом того же года по призыву отца выступает во главе большого войска из Великого Новгорода. В Москве соединяется с отцом и братьями и выступает в поход против черниговских князей-Ольговичей. Однако, под предлогом действительной или мнимой измены рязанских князей, союзников Всеволода Чермного, воюет против них.

Вскоре, по возвращении во Владимир, участвует в торжественном освящении построенной им деревянной церкви Святого Михаила на его дворе (25 ноября), после чего устраивает пир «на освященье церкве своея и учреди люди, и благословиша людье Костянтина, рекуще: благословенъ Богъ, иже дасть Всеволоду сицего сына разумна».

Зимой 1207–08 гг. Всеволод Большое Гнездо отправляет на княжение в Великий Новгород своего сына Святослава, а Константину дает Ростов «и инѣхъ 5 городовъ да ему к Ростову». 7 декабря 1208 г. в Ростове у Константина рождается первенец — Василько.

Зимой 1208–09 гг., по приказу отца, отправляется вместе с братьями Юрием и Ярославом к Твери против Мстислава Мстиславича Удатного, занявшего Великий Новгород и захватившего их брата Святослава. Заключает мир с Мстиславом, по которому тот остается княжить в Великом Новгороде, но возвращает пленного Святослава отцу.

В 1210 г., 18 июня, рождается второй сын Константина — Всеволод (в крещении — Иоанн).

В 1211 г. присутствует во Владимире на свадьбе своего брата Юрия. Узнает здесь о пожаре в Ростове (15 мая) и спешно едет в свой город; «и видѣвъ печаль, бывшюю мужем Ростовьскым, утѣши я» (их. — Д.В. Донской).

К тому же 1211 г. относится ссора Константина с отцом. Незадолго до смерти тот составляет завещание, согласно которому великое княжение и город Владимир должны перейти к Константину, Ростов же отходит к Юрию. Константин не соглашается с таким разделом и требует себе оба города. Рассерженный Всеволод меняет завещание: теперь Юрий должен получить и Владимир, и великое княжение, а Константину остается Ростов. Эго решение отца еще менее устраивает Константина; по словам летописца, Константин «вздвиже бръви собѣ съ гнѣвомъ на братью свою, паче же на Георгиа» (Юрия. — Д.В. Донской).

По смерти отца (13 апреля 1212 г.) Константин, единственный из братьев не присутствующий на отцовских похоронах во Владимире, не признает решения о передаче владимирского стола Юрию (летопись передает его слова: «То сему ли подобаеть сѣдѣти на отни столѣ, меншему, а не мнѣ, болшему?») и отвергает предложение брата поменяться с ним княжениями. Константин заявляет о своем желании сидеть во Владимире, Юрию предлагает Суздаль, а Ростов прочит своим сыновьям.

В течение длительного времени в войне между Константином, с одной стороны, и Юрием и Ярославом, с другой, сохраняется неустойчивое равновесие. В том же году Юрий и Ярослав выступают к Ростову, однако сражение у р. Ишни (в 2-х верстах южнее Ростова, впадает в озеро Неро) не дает никому перевеса, и из-за распутицы князья предпочитают заключить перемирие. В 1213 г. Константин занимает города Соль Великую и Нерехту; а Кострому сжигает. В ответ Юрий и Ярослав вновь подступают к Ростову, и опять после недолгого «стояния» на р. Ишне князья заключают мир.

В том же 1213 г. Константин закладывает в Ростове новую церковь Святой Богородицы на месте прежней, разрушенной во время пожара 1211 г. Его активная строительная деятельность видна в Ростове и в других городах: в 1214 г. он закладывает в Ростове церковь во имя святых мучеников Бориса и Глеба на княжеском дворе; в 1215 г. — церковь Успения Пресвятой Богородицы на княжеском дворе в Ярославле; в 1216 г. — церковь и монастырь Спаса Преображения также в Ярославле.

В 1214 г. у Константина рождается третий сын, Владимир (в крещении — Дмитрий). В том же году князь отправляет в Киев своего духовника Пахомия, игумена монастыря Святого Петра, для поставления в епископа Ростовского (поставлен 10 ноября; вернулся в Ростов 28 января 1215 г.). В 1216 г. Пахомий, однако, умирает, и князь присутствует на его погребении в Ростовском Успенском соборе.

Хрупкое перемирие в войне между братьями Всеволодовичами оказывается нарушено в том же 1216 г., после вмешательства новгородского князя Мстислава Мстиславича Удатного, враждующего с братом и противником Константина, Ярославом. Мстислав 1 марта вместе с другими князьями Ростиславичами выступает в поддержку Константина и в самую Пасху, 10 апреля, князья встречаются у церкви Святой Марины у Городища на р. Саре (впадает в Ростовское озеро). Решающее сражение происходит 21 апреля 1216 г. на р. Липице, близ г. Юрьева-Польского. Войска Константина, Мстислава и их союзников наносят сокрушительное поражение численно превосходящим силам Юрия и Ярослава. В результате Константин занимает великокняжеский престол во Владимире, а Юрию дает незначительный Городец-Радилов.

В следующем году братья заключают новый договор, по которому Константин возвращает Юрию Суздаль и завещает ему после своей смерти Владимир и великое княжение. Ростов же становится наследственным владением Константина и его потомков. Тогда же, по согласованию с Юрием, Константин дает княжения своим сыновьям: Васильку — Ростов, а Всеволоду — Ярославль, и поручает их по своей смерти заботам брата Юрия: «да то (тот. — Д.В. Донской) вы (вам. — Д.В. Донскойбудет в мене мѣсто».

В последние годы жизни князь продолжает активное церковное строительство. 6 мая 1217 г. он закладывает во Владимире Воздвиженскую церковь «на Торговищи» (освящена 14 сентября того же года); 25 августа присутствует с детьми на освящении Борисоглебской церкви в Ростове. В том же году принимает во Владимире полоцкого епископа Николая Гречина, который, «вѣдыи его любовь и желанье до всего божественаго церковнаго строенья», привез из Константинополя священные реликвии: частицы от Страстей Господних (то есть реликвии, связанные со страданиями Спасителя), частицу руки римского сотника, святого Лонгина (убит в начале 30-х гг. I в. от P. X.), и частицу мощей святой Марии Магдалины (умерла в конце I в. от P. X.). Князь устраивает по этому поводу грандиозные торжества во Владимире с участием сыновей, духовенства и всего народа, реликвии кладутся в церковь Святого Димитрия Солунского.

Великий князь Константин Всеволодович умер 2 февраля 1218 г. во Владимире. Похоронен там же, в Успенском соборе.

В летописи содержится пространная похвала князю: «Сь бѣ блаженыи князь зело украшенѣ всѣми добрыми нравы... правдивъ, щедръ, кроток, смѣренъ, всѣх милуя, всѣх набдя, паче же всего... любя... милостыню и церковьное строенье и о том пекыся день и нощь... и многы церкви созда по своей власти (волости. — Д.В. Донскойчасто бо чтяше книги съ прилежаньем». По сведениям историка В.Н. Татищева (источник его неизвестен), «великий был охотник к читанию книг и научен был многим наукам, того ради имел при себе людей ученых, многие древние книги греческие ценою высокою купил и велел переводить на русский язык. Многие дела древних князей собрал и сам писал, також и другие с ним трудилися».

Супруга князя по смерти его, прямо «над гробом мужа своего», приняла постриг с именем Агафья. Дети князя: Василько, Всеволод (в крещении — Иоанн; родоначальник князей Ярославских; убит 4 марта 1238 г.) и Владимир.

Развернуть
Д.В. Донской «Рюриковичи. Исторический словарь»

Цитаты

В 1212 году умер Всеволод Великий, ив 1213 г. уже встречаем известие об усобице сыновей его. Константин не мог спокойно сносить потерю старшинства, по словам летописи, он разгорелся яростию, воздвигнул брови свои гневом на брата Юрия и на всех думцев, которые присоветовали старому Всеволоду отнять у него старшинство, и тотчас же наступило сильное волнение в Суздальской земле: люди толпами стали перебегать с одной стороны на другую. Между прочими князь Святослав Всеволодович, рассердившись за что-то на брата Юрия, бежал от него к большому брату, Константину, в Ростов; другой Всеволодович, Владимир, князь юрьевский, также был против владимирского князя. Видя это, последний спешил заключить крепкий союз по крайней мере с Ярославом Всеволодовичем, князем переяславским; он сказал ему: «Брат Ярослав! Если пойдет на меня Константин или Владимир, будь ты со мною заодно, a они против тебя пойдут, то я приду к тебе на помощь». Ярослав согласился, поцеловал с Юрием крест и отправился в свой Переяславль, где созвал жителей к св. спасу и сказал им: «Братья переяславцы! Отец мой отошел к богу, вас отдал мне, а меня дал вам на руки: скажите же, братцы: хотите ли иметь меня своим князем и головы свои сложить за меня?» Переяславцы отвечали в один голос: «И очень хотим; ты наш господин, ты Всеволод!» После чего все целовали ему крест. В то время, как это происходило в Переяславле, в Ростове Константин все злобился на Юрия, толковал: «Ну разве можно сидеть на отцовском столе меньшему, а не мне, большему?» и сбирался идти на Владимир с братом Святославом. Юрий боялся войны и послал сказать ему: «Брат Константин! Если хочешь Владимира, то ступай садись в нем, а мне дай Ростов». Но Константин не хотел этого; он хотел в Ростове посадить сына своего Василька, а сам хотел сесть во Владимире и отвечал Юрию: «Ты садись в Суздале». Юрий не согласился и послал сказать брату Ярославу: «Идет на меня брат Константин; ступай к Ростову, и как там бог даст: уладимся или станем биться». Ярослав пошел с своими переяславцами, а Юрий с владимирцами и суздальцами и стали у Ростова за рекою Ишнею, а Константин расставил свои полки на бродах подле реки, и начали биться об нее; река была очень грязна, и потому Юрию с Ярославом нельзя было подойти к городу, они пожгли только села вокруг, скот угнали, да жито потравили; потом, простоявши друг против друга четыре недели, братья помирились и разошлись по своим городам. Но усобица была далека до конца; Юрий знал, что мир ненадежен, и принимал свои меры: ему, как видно, трудно было удерживать за собою отцовское приобретение, рязанские волости, которых князья и дружины их томились в тюрьмах владимирских; он освободил их, одарил и князей и дружину золотом, серебром, конями, утвердился крестным, целованием и отпустил в Рязань.
Скоро началась опять усобица, начал ее Владимир Всеволодович: он выбежал из своего Юрьева сперва на Волок, а оттуда на Москву и сел здесь, отнявши этот город у Юрия. Потом начал наступать и Константин: отнял у Юрия Солигалич, пожег Кострому, а у Ярослава отнял Нерехту; обиженные братья собрали полки и пошли опять к Ростову вместе с князем Давыдом муромским, остановились на старом месте за рекою Ишнею и велели людям своим жечь села. Между тем Владимир с москвичами и дружиною своею пошел к Дмитрову, городу Ярославову; дмитровцы сами пожгли все посады, затворились и отбили все приступы, и Владимир, испуганный вестию о приближении Ярослава, бежал от города назад в Москву, потерявши задний отряд своей дружины, который перерезали дмитровцы, гнавшиеся за беглецами. Юрий и Ярослав стояли все у Ростова, не вступая в битву по северному обычаю, и опять помирились, выговоривши у Константина, чтоб он не только не помогал Владимиру, но чтоб еще дал полки свои для отнятия у последнего Москвы. Пришедши к Москве, Юрий послал сказать Владимиру: «Приезжай ко мне, не бойся, я тебя не съем, ты мне свой брат». Владимир поехал, и братья уговорились, чтоб Владимир отдал Москву назад Юрию, а сам отправился княжить в Переяславль Южный.

Развернуть
Сторона, державшаяся князей суздальских, должна была уступить враждебному большинству, образовавшемуся вследствие поведения Всеволодова, но теперь Всеволода не было более, а между тем Мстислав и его сторона преследовали сторону противную, чт5 ясно показывает известие об участии владыки Митрофана; Якунин пришел из Руси и получил посадничество, а каждый знаменитый дом имел своих приверженцев и своих врагов; враги тех бояр, которые держались Мстислава, необходимо поэтому были и врагами последнего, искали случая, как бы избавиться от него. И вот Мстислав узнал, что враждебная сторона собирает тайные веча, хочет изгнать его; быть может, она воспользовалась его отсутствием, чтоб усилиться; посадником был уже ни Дмитрий Якунич, ни Твердислав, но Юрий Иванович.
Мстислав не стал дожидаться, чтоб ему показали путь, но созвал сам вече на Ярославовом дворе и сказал новгородцам: «У меня есть дела в Руси, а вы вольны в князьях». Проводивши Мстислава, новгородцы долго думали; наконец, отправили посадника Юрия Ивановича, тысяцкого Якуна и старших купцов 10 человек за Ярославом Всеволодовичем, князем переяславским — ясный знак, что пересилила сторона, державшаяся суздальских князей; знаком ее торжества служит и то, что Ярослав, приехавши в Новгород, схватил двоих бояр и, сковавши, заточил в свой ближний город Тверь; оклеветан был и тысяцкий Якун Намнежич; князь Ярослав созвал вече, народ бросился с него ко двору Якуна, дом его разграбили, жену схватили: сам Якун с посадником пришел к князю, и тот велел схватить сына его Христофора. Но волнение, возбужденное враждою сторон, этим не кончилось: жители Прусской улицы убили боярина Овстрата с сыном и бросили тела их в ров. Такое своеволие не понравилось Ярославу, он не захотел оставаться долее в Новгороде, выехал в Торжок, сел здесь княжить, а в Новгород послал наместника, последовавши в этом случае примеру деда, дядей и отца, которые покинули старый город Ростов и утвердили свое пребывание в новых.
Скоро предоставился ему благоприятный случай стеснить Новгород и привести его окончательно в свою волю: мороз побил осенью весь хлеб в Новгородской волости, только на Торжку все было цело; Ярослав не велел пропускать в Новгород ни одного воза с хлебом из Низовой земли; в такой нужде новгородцы послали к нему троих бояр с просьбою переехать к ним опять; князь задержал посланных. А между тем голод усиливался: кадь ржи покупали по десяти гривен, овса — по три гривны, воз репы — по две гривны, бедные люди ели сосновую кору, липовый лист, мох, отдавали детей своих в вечное холопство; поставили новую скудельницу, наклали полную трупов — недостало больше места, по торгу валялись трупы, по улицам трупы, по полю трупы, собаки не успевали съедать их; большая часть вожан померла с голоду, остальные разбежались по чужим странам; так разошлась наша волость и наш город, говорит летописец. Новгородцы, оставшиеся в живых, послали к Ярославу посадника Юрия Ивановича, Степана Твердиславича и других знатных людей звать его опять к себе, он велел задержать и этих, а вместо ответа послал в Новгород двух своих бояр вывести оттуда жену свою, дочь Мстислава Мстиславича. Тогда новгородцы послали к нему Мануила Яголчевича с последнею речью: «Ступай в свою отчину, к св. Софии, а нейдешь, так скажи прямо». Ярослав задержал Яголчевича, задержал и всех гостей новгородских, и были в Новгороде печаль и вопль, говорит летописец. Расчет Ярослава был верен, старине новгородской трудно было устоять при таких обстоятельствах, но старая Русь была еще сильна своим Мстиславом: узнавши, какое зло делается в Новгороде, Мстислав приехал туда (11 февраля 1216 г.), схватил Ярославова наместника Хота Григорьевича, перековал всех его дворян, въехал на двор Ярославов и целовал крест к новгородцам, а новгородцы к нему — не расставаться ни в животе, ни в смерти: «Либо отыщу мужей новгородских и волости, либо головою повалю за Новгород», — сказал Мстислав.
Между тем Ярослав, узнавши о новгородских новостях, стал готовиться к защите, велел поделать засеки по новгородской дороге и реке Тверце, а в Новгород отправил сто человек из его жителей, казавшихся ему преданными, с поручением поднять противную Мстиславу сторону и выпроводить его из города, но эти сто человек как скоро пришли в Новгород, так единодушно стали вместе со всеми другими за Мстислава, который отправил в Торжок священника сказать Ярославу: «Сын! Кланяюсь тебе: мужей и гостей отпусти, из Торжка выйди, а со мною любовь возьми». Ярославу не полюбилось такое предложение, он отпустил священника без мира и всех новгородцев, задержанных в Торжке, числом больше 2000, созвал на поле за город, велел схватить их, перековать и разослать по своим городам, имение их и лошадей роздал дружине. Весть об этом сильно опечалила новгородцев, их оставалось мало: лучшие люди были схвачены Ярославом, а из меньших одни разошлись, другие померли с голоду, но Мстислав не унывал, он созвал вече на Ярославовом дворе и сказал народу: «Пойдемте искать свою братью и своих волостей, чтоб не был Торжок Новгородом, а Новгород — Торжком, но где св. София, там и Новгород; и в силе бог, и в мале бог да правда!» — и новгородцы решились идти за ним.
1-го марта 1216 года, в первый день нового года по тогдашнему счету, выступил Мстислав с новгородцами на зятя своего Ярослава, и через день же обнаружилось, как сильно было разделение и вражда сторон в Новгороде: несмотря на то, что в Новгороде все целовали крест стоять единодушно за Мстислава, четыре человека, собравшись с женами и детьми, побежали к Ярославу. Мстислав отправился озером Селигером и, вошедши в свою Торопецкую волость, сказал новгородцам: «Ступайте сбирать припасы, только людей не берите в плен»; — те пошли, набрали корму для себя и для лошадей, и когда достигли верховьев Волги, то получили весть, что брат Ярославов, Святослав Всеволодович, с десятитысячным войском осадил Мстиславов город Ржевку, где посадник Ярун отбивался от него с сотнею человек. У Мстислава с братом Владимиром псковским было всего 500 человек войска; несмотря на это, они двинулись на выручку Ржевки, и Святослав побежал от нее, не дождавшись новгородских полков, а Мстислав пошел дальше и занял Зубцов, город Ярославов. На реке Вазузе настиг его двоюродный брат Владимир Рюрикович смоленский с своими полками; несмотря на эту помощь, Мстислав не хотел идти дальше и, ставши на реке Холохольне, послал в Торжок к Ярославу с мирными предложениями, но тот велел отвечать: «Мира не хочу; пошли — так ступайте; на одного вашего придется по сту наших». Ростиславичи, получив этот ответ, сказали друг другу: «Ты, Ярослав, с плотию, а мы с крестом честным», и стали думать, куда бы пойти дальше; новгородцы, которым прежде всего хотелось очистить свою волость, уговаривали князей идти к Торжку, но те отвечали им: «Если пойдем к Торжку, то попустошим Новгородскую волость; пойдем лучше к Переяславлю: там у нас есть третий друг». Ростиславичи были уверены, что Константин ростовский вступит в союз с ними против младших братьев. Они двинулись к Твери и стали брать села и жечь их, а об Ярославе не знали, где он — в Торжке или Твери. Услыхав, что Ростиславичи воюют тверские села, он выехал из Торжка в Тверь, взявши с собою старших бояр и новгородцев, молодых — по выбору, а новоторжцев — всех, и послал из них сто человек с небольшим отборных людей в сторожу, но в 15 верстах от города 25 марта наехал на них воевода Мстислав Ярун с молодою дружиною, тридцать три человека взял в плен, семьдесят положил на месте, остальным удалось убежать в Тверь.
Получивши этот первый успех, который дал ратникам их возможность беспрепятственно собирать съестные припасы, Ростиславичи послали смоленского боярина Яволода в Ростов к князю Константину Всеволодовичу приглашать его к союзу против братьев; провожать посла до рубежа отправили Владимира псковского с псковичами и смольнянами, а сами с новгородцами пошли дальше, пожгли села по рекам Шоше и Дубне, тогда как Владимир псковский взял город Константинов (Кснятин) на устье большой Мерли и пожег все Поволжье. Константин ростовский не замедлил ответом; он послал воеводу своего Еремея сказать Ростиславичам: «Князь Константин кланяется вам; обрадовался он, услыхавши о вашем приходе, и посылает вам в помощь 500 человек, а для остальных рядов пошлите к нему шурина его Всеволода (сына Мстислава Романовича киевского)». Ростиславичи отпустили к нему Всеволода с сильным отрядом, а сами пошли вниз по Волге; потом, чтоб скорее окончить поход, бросили возы и, севши на коней, поехали к Переяславлю. 9 апреля, в Светлое воскресенье, к Ростиславичам, стоявшим на реке Саре, пришел Константин ростовский с своими полками, но он боялся, что оставил свой город без защиты, почему Ростиславичи отправили в Ростов Владимира псковского с дружиною, а сами с Константином пошли к Переяславлю и стали против него на Фоминой неделе. Здесь под городскими стенами они захватили в плен одного человека, от которого узнали, что Ярослава нет в городе — пошел к брату Юрию с полками, с новгородцами и новоторжанами, а князь Юрий с братьями Святославом и Владимиром выступил также из своего города. Войско младшие Всеволодовичи собрали большое: муромцев, бродников, городчан и всю силу Суздальской земли, погнали всех и из сел, у кого не было лошади, тот шел пешком. Страшное было чудо и дивное, братья, говорит летописец: пошли сыновья на отца, отцы на детей, брат на брата, рабы на господина, а господин на рабов.
Ярослав и Юрий с братьями стали на реке Кзе, Мстислав и Владимир с новгородцами поставили полки свои близь Юрьева, а Константин ростовский стал дальше с своими полками на реке Липице. Когда Ростиславичи завидели полки Ярославовы и Юрьевы, то послали сотского Лариона сказать Юрию: «Кланяемся; у нас с тобою нет ссоры, ссора у нас с Ярославом»; Юрий отвечал: «Мы с братом Ярославом один человек». Тогда они послали сказать Ярославу: «Отпусти новгородцев и новоторжан, возврати волости новгородские, которые ты захватил. Волок; с нами помирись и крест целуй, а крови не проливай». Ярослав отвечал: «Мира не хочу, новгородцев и новоторжан при себе держу; вы далеко шли и вышли, как рыба насухо». Когда Ларион пересказал все эти слова Ростиславичам, те отправили к обоим братьям с последнею речью: «Мы пришли, брат князь Юрий и Ярослав, не на кровопролитие, крови не дай нам бог видеть, лучше управиться прежде; мы все одного племени: так дадим старшинство князю Константину, и посадите его во Владимире, а вам Суздальская земля вся». Юрий отвечал на это послу: «Скажи братье моей, князьям Мстиславу и Владимиру: пришли, так ступайте куда хотите, а брату князю Константину скажи: перемоги нас, и тогда тебе вся земля».
Младшие Всеволодовичи, ободренные мирными предложениями врагов, видя в этом признак слабости, отчаянного положения, начали пировать с боярами; на пиру один старый боярин, Андрей Станиславович, стал говорить молодым князьям: «Миритесь, князья Юрий и Ярослав! А меньшая братья в вашей воле; по-моему, лучше бы помириться и дать старшинство князю Константину, нечего смотреть, что перед нами мало Ростиславова племени, да князья-то все они мудрые, смышленые, храбрые; мужи их, новгородцы и смольняне, смелы на бою, а про Мстислава Мстиславича и сами знаете в том племени, что дана ему от бога храбрость больше всех; так подумайте-ка, господа, об этом!» Не люба была эта речь князьям Юрию и Ярославу, и один из юрьевых бояр сказал: «Князья Юрий и Ярослав! Не было того ни при прадедах. ни при деде, ни при отце вашем, чтоб кто-нибудь вошел ратью в сильную землю Суздальскую и вышел из нее цел, хотя б тут собралась вся Русская земля, и Галицкая, и Киевская, и Смоленская, и Черниговская, и Новгородская, и Рязанская, никак им не устоять против нашей силы; а эти-то полки — да мы их седлами закидаем». Эта речь понравилась князьям, они созвали бояр своих и начали им говорить: «Когда достанется нам неприятельский обоз в руки, то вам будут кони, брони, платье, а кто вздумает взять живого человека, тот будет сам убит; у кого и золотом будет шитое платье, и того убивай, не оставим ни одного в живых; кто из полку побежит и будет схвачен, таких вешать или распинать, а о князьях, если достанутся нам в руки, подумаем после». Отпустивши людей своих, князья вошли в шатер и начали делить волости; князь Юрий сказал: «Мне, брат Ярослав, Владимирская земля и Ростовская, тебе Новгород, Смоленск — брату нашему Святославу, Киев отдай черниговским князьям, а Галич нам же». Младшие братья согласились, поцеловали крест и написали грамоты. Здесь всего любопытнее для нас презрение северных князей к Киеву, с которым для их предков и для всех южных князей соединялась постоянно мысль о старшинстве, о высшей чести, но богатый Галич Всеволодовичи берут себе.
Поделивши между собою все русские города, Юрий с Ярославом стали звать врагов к бою; Ростиславичи с своей стороны призвали князя Константина, долго думали с ним, взяли с него клятву, что не будет в нем перевету к братьям, и двинулись в ночь к ростовскому стану на реку Липицу; во всех полках их раздавались крики, в Константиновом войске трубили в трубы — это навело страх на Юрия и Ярослава, они отступили за дебрь и расположили свои полки на Авдовой горе; Ростиславичи на рассвете пришли к Липицам и, видя, что враги отступили на Авдову гору, расположились на противоположной горе Юрьевой и послали ко Всеволодовичам троих мужей опять с мирными предложениями: «А не дадите мира, — велели они сказать им, — так отступите подальше на ровное место, а мы пойдем на вашу сторону; или мы отойдем к Липицам, а вы перейдете на наши станы». Князь Юрий отвечал: «Ни мира не беру, ни отступаю; вы прошли через всю землю, так неужели этой дебри не перейдете?» Всеволодовичи надеялись на свои укрепления: они обвели свой стан плетнем и насовали кольев, боясь, чтоб Ростиславичи не ударили на них в ночь. Получивши их ответ, Ростиславичи послали своих молодых людей биться против Ярославовых полков; те бились целый день до ночи, но бились неусердно, потому что была буря и очень холодно. На другое утро, 21 апреля в четверг, на второй неделе по Пасхе, Ростиславичи решились было идти прямо ко Владимиру, не схватываясь с неприятелем, и полки их стали уже готовиться к выступлению; видя это, полки Юрьевы начали также сходить с своей горы, думая, что враги бегут, но те остановились и опрокинули их назад. В это время явился князь Владимир псковский из Ростова, Ростиславичи стали думать, куда идти, причем Константин сказал им: «Братья, князь Мстислав и Владимир! Если пойдем мимо них, то ударят на нас в тыл, а потом мои люди на бой не охочи, того и гляди, что разойдутся по городам». На это Мстислав отвечал: «Князь Владимир и Константин! Гора нам не поможет, гора нас и не победит; призвавши на помощь крест честный и свою правду, пойдем к ним». Все согласились и начали ставить полки: Владимир Рюрикович смоленский поставил полки свои с краю, подле него стал Мстислав и Всеволод с новгородцами, да Владимир псковский с псковичами, а подле него стал князь Константин с ростовцами; с противной стороны Ярослав стал с своими полками, т. е. переяславскими и тверскими, также с муромскими, с городчанами и бродниками против Владимира и смольнян, Юрий стал против Мстислава и новгородцев со всею землею Суздальскою, а меньшие братья — против князя Константина.
Мстислав и Владимир начали ободрять своих новгородцев и смольнян: «Братья! — говорили они им, — вошли мы в землю сильную, так, положивши надежду на бога, станет крепко; нечего нам озираться назад; побежавши не уйти; забудем, братья, про домы, жен и детей; ведь надобно же будет когда-нибудь умереть! Ступайте, кто как хочет, кто пеш, кто на коне». Новгородцы отвечали: «Мы не хотим помирать на конях, хотим биться пеши, как отцы наши бились на Кулакше». Мстислав обрадовался этому и новгородцы, сойдя с лошадей, посметавши с себя порты и сапоги, ударились бежать босые на врагов, смольняне побежали за ними также пешком, за смольнянами князь Владимир отрядил Ивора Михайловича с полком, а старшие князья и все воеводы поехали сзади на лошадях. Когда полк Иворов въехал в дебрь, то под Ивором споткнулся конь, что заставило его приостановиться, но пешие, не дожидаясь Ивора, ударили на пешие полки Ярославовы с криком, бросая палки и топоры, суздальцы не выдержали и побежали, новгородцы и смольняне стали их бить, подсекли стяг Ярославов, а когда приспел Ивор, то досеклись и до другого стяга. Увидавши это, Мстислав сказал Владимиру Рюриковичу: «Не дай нам бог выдать добрых людей!» — и все князья разом ударили на врагов сквозь свою пехоту. Мстислав трижды проехал по вражьим полкам, посекая людей: был у него на руке топор с паворозою, которым он и рубил; князь Владимир не отставал от него, и после лютой битвы досеклись, наконец, до обоза Всеволодовичей; тогда последние, видя, что Ростиславичи жнут их полки, как колосья, побежали вместе с муромскими князьями, а князь Мстислав закричал своим: «Братья новгородцы! Не останавливайтесь над товаром, доканчивайте бой, а то воротятся назад и взметут вас». Новгородцы, говорит летописец, отстали от обоза и бились, а смольняне напали на добычу, одирали мертвых, о битве же не думали. Велик, братья, промысл божий, говорит тот же летописец: на этом страшном побоище пало только пять человек новгородцев да один смольнянин, все сохранены были силою честного креста и правдою; с противной стороны было убито множество, а в плен взято 60 человек во всех станах; если бы князья Юрий и Ярослав знали это да ведали, то мирились бы, потому что слава их и хвала погибла, и полки сильные ни во что пошли: было у князя Юрия 13 стягов, труб и бубнов 60, говорили и про Ярослава, что у него было стягов 16, а труб и бубнов 40. Люди больше всего жаловались на Ярослава: от тебя, говорили они, потерпели мы такую беду, о твоем клятвопреступлении сказано: придите, птицы небесные, напитайтесь крови человеческой; звери! наешьтесь мяс человеческих. Не десять человек убито, не сто, но всех избито 9233 человека; крик, вытье раненых слышны были в Юрьеве и около Юрьева, не было кому погребать, многие перетонули во время бегства в реке; иные раненые, зашедши в пустое место, умерли без помощи; живые побежали одни к Владимиру, другие к Переяславлю, некоторые в Юрьев.
Юрий прибежал во Владимир на четвертом коне, а трех заморил, прибежал в одной первой сорочке, подклад и тот бросил; он приехал около полудня, а схватка была в обеденную пору. Во Владимире оставался один безоружный народ: попы, монахи, жены да дети; видя издали, что кто-то скачет к ним на коне, они обрадовались, думая, что то вестник от князя с победою; «Наши одолевают», — говорили они. И вдруг приезжает князь Юрий один, начинает ездить около города, кричит: «Укрепляйте стены!» Все смутились, вместо веселья поднялся плач; к вечеру и в ночь стали прибегать и простые люди: один прибежит раненый, другой нагой. На другое утро Юрий созвал народ и стал говорить: «Братья владимирцы! Затворимся в городе, авось отобьемся от них». Ему отвечали: «Князь Юрий! С кем нам затвориться? Братья наши избиты, другие взяты в плен, остальные пришли без оружия, с кем нам стать?» Юрий сказал: «Все это я сам знаю, только не выдавайте меня брату Константину и Ростиславичам, чтоб мне можно было выйти по своей воле из города». Это владимирцы ему обещали. Ярослав также прибежал в Переяславль на пятом коне, а четырех заморил и затворился в городе. Недовольно было ему первого зла, говорит летописец, не насытился крови человеческой: избивши в Новгороде много людей и в Торжке, и на Волоке, этого было ему все мало; прибежавши в Переяславль, он велел и тут теперь перехватить всех новгородцев и смольнян, зашедших в землю его для торговли, и велел их покидать одних в погреба, других запереть в тесной избе, где они и перемерли все, числом полтораста; на смольнян он не так злобился и велел запереть их 15 человек особо, отчего они все и остались живы.
Не так поступали князья из милостивого племени Ростиславова: они остальную часть дня оставались на месте побоища, а если бы погнались за неприятелем, то князьям Юрию и Ярославу не уйти бы, да и Владимир был бы взят врасплох, но Ростиславичи тихо пришли ко Владимиру, объехали и стали думать, откуда взять, а когда ночью загорелся княжий двор, и новгородцы хотели воспользоваться этим случаем для приступа, то Мстислав не пустил их; через день вспыхнул опять пожар в городе, и горело до света, смольняне также стали проситься на приступ, но князь Владимир не пустил их. Тогда князь Юрий выслал к осаждающим князьям с челобитьем: «He ходите на меня нынче, а завтра сам пойду из города». И, точно, на другой день рано утром выехал он из города, поклонился князьям Мстиславу и Владимиру Рюриковичу и сказал: «Братья! Вам челом бью, вам живот дать и хлебом меня накормить, а брат мой, Константин, в вашей воле». Он дал им богатые дары; те помирились с ним, помирили его и с братом Константином, который взял себе Владимир, а Юрий должен был удовольствоваться Радиловым Городцем на Волге; владыка, княгиня и весь двор его сели немедленно в лодки и поплыли вниз по Клязьме, а сам князь Юрий, зашедши перед отъездом в Соборную церковь, стал на колени у отцовского гроба и со слезами сказал: «Суди, бог, брату моему, Ярославу, что довел меня до этого».
Проводивши Юрия, владимирцы — духовенство и народ — пошли встречать нового князя, Константина, который богато одарил в тот день князей и бояр, а народ привел к присяге себе. Между тем Ярослав все злобился и не хотел покоряться, заперся в Переяславле и думал, что отсидится здесь, но когда Ростиславичи с Константином двинулись к Переяславлю, то он испугался и стал слать к ним с просьбою о мире, а наконец и сам приехал к брату Константину, ударил ему челом и сказал: «Господин! Я в твоей воле: не выдавай меня тестю моему, Мстиславу, и Владимиру Рюриковичу, а сам накорми меня хлебом». Константин помирил его с Мстиславом еще на дороге, и когда князья пришли к Переяславлю, то Ярослав одарил их и воевод богатыми дарами; Мстислав, взявши дары, послал в город за дочерью своею, женою Ярославовою, и за новгородцами, которые остались в живых и которые находились в полках с Ярославом, тот не раз после этого посылал к нему с просьбою отдать ему жену, но Мстислав не согласился.
Так Мстислав уничтожил завещание Всеволода III, восстановил, по-видимому, старину на севере, хотя, собственно, здесь торжеством Константина прокладывался путь к торжеству нового порядка вещей, потому что старший брат становился материально несравненно сильнее младших, получив и Ростов и Владимир, чего прежде желал; племени Константинову следовало теперь усиливаться на счет остальных сыновей Всеволодовых, но судьба хотела иначе и предоставляла честь собрания Северной Руси племени третьего сына Всеволода, того самого Ярослава, который был виновником описанных событий.
Слабый здоровьем Константин недолго накняжил во Владимире, он чувствовал приближение смерти, видел сыновей своих несовершеннолетними и потому спешил помириться с братом Юрием, чтоб не оставить в нем для последних опасного врага: уже в следующем 1217 году он вызвал к себе Юрия, дал ему Суздаль, обещал и Владимир по своей смерти, много дарил и заставил поцеловать крест, разумеется, на том, чтобы быть отцом для племянников. В 1218 году Константин послал старшего сына своего, Василька, на стол ростовский, а Всеволода — на ярославский; по словам летописца, он говорил им: «Любезные сыновья мои! Будьте в любви между собою, всею душою бойтесь бога, соблюдая его заповеди, подражайте моим нравам и обычаям: нищих и вдов не презирайте, церкви не отлучайтеся, иерейский и монашеский чин любите, книжного поученья слушайтесь, слушайтесь и старших, которые вас добру учат, потому что вы оба еще молоды; я чувствую, дети, что конец мой приближается и поручаю вас богу, пречистой его матери, брату и господину Юрию, который будет вам вместо меня».
Константин умер 2 февраля 1218 года; летописец распространяется в похвалах его кротости, милосердию, попечению о церквах и духовенстве, говорит, что он часто читал книги с прилежаньем и делал всe по-писаному в них. После имя Константина поминается с прозванием добрый. Брат его, Юрий, стал по-прежнему княжить во Владимире.
Развернуть
в 1228 году новгородцы, не довольные Ярославом Всеволодовичем, призвали к себе вторично Михаила черниговского; последний был шурин великому князю Юрию владимирскому, который в первый раз посадил его в Новгороде; Ярославу стали говорить, что и теперь Михаил посажен в Новгороде по старанию Юрия; Ярослав поверил наговорам: в самом деле, мог ли владимирский князь спокойно видеть, что младший брат его, князь Переяславля Залесского, усиливается насчет Новгорода, не имел ли Юрий важных причин мешать этому усилению? Как бы то ни было, Ярослав стал сердиться на старшего брата и, чтоб успешнее действовать против него, поссорил с дядею и троих Константиновичей ростовских — Василька, Всеволода и Владимира. Юрий, узнавши об этом, спешил предупредить усобицу и в 1229 году повестил всем родичам, чтоб съехались к нему во Владимир на сейм; Ярослав сначала не хотел было ехать, но, узнав, что племянники поехали, отправился и сам во Владимир. Здесь Юрию удалось уладить дело: все родичи поклонились ему, называя отцом себе и господином, весело отпраздновали Рождество богородицы, получили подарки сами и бояре их и разъехались довольные по волостям своим. Ярослав, обеспеченный со стороны старшего брата, стал готовиться к войне с Михаилом; тогда во Владимир явилось посольство из Южной Руси от князя киевского — Владимира Рюриковича и черниговского — Михаила, обоих близких свойственников великого князя Юрия (который в том же 1230 году женил сына своего Всеволода на дочери Владимира киевского); приехал сам митрополит Кирилл с черниговским епископом Порфирием: новое могущественное значение Северной Руси уже не в первый раз заставляет митрополитов отправляться туда и стараться, чтоб обе половины Руси были в политическом единении, которое условливало и единение церковное. Митрополит достиг цели своей поездки: Ярослав послушался старшего брата Юрия, отца своего митрополита, и заключил мир с Михаилом. Следствием мира было то, что, как мы видели, Михаил уехал из Новгорода, оставя там сына своего Ростислава, и новгородцы не могли дождаться его с войском, чтоб идти вместе на Ярослава. Но опять новые волнения в Новгороде, торжество стороны суздальской, изгнание Ростислава, бегство приверженцев Михаиловых к нему в Чернигов и утверждение Ярослава в Новгороде, могли снова возбудить вражду Суздаля с Черниговом; сюда присоединялась еще другая причина вражды, к которой не мог быть нечувствителен и великий князь Юрий: в 1232 году Михаил черниговский вместе с Владимиром киевским двинулись на волынских князей — Даниила и Василька Романовичей, бывших в близком свойстве с Юрием владимирским, ибо дочь последнего была за Васильком. Как бы то ни было, но в том же 1232 году великий князь Юрий с братом Ярославом и племянниками Константиновичами вступил в Черниговские волости; сам Юрий возвратился, не доходя Серенска; но Ярослав с новгородским войском взял и сжег Серенск, осадил было и Мосальск, но отступил без успеха и без мира, истребивши только много хлеба во владениях врага своего.
У последнего, как мы видели, жило много новгородцев, его приверженцев, бежавших вследствие перевеса стороны суздальской. Внезд Водовик умер, но у него остался сын, который вместе с пятью другими изгнанниками, подговоривши трубчевского князя Святослава, явился в пределах новгородских; но Святослав, увидавши, что товарищи его обмануты своими приятелями в Новгороде, что там нет никакой надежды на успех, уехал назад; тогда новгородские изгнанники бросились во Псков и получили здесь успех благодаря, вероятно, недавней вражде псковичей с Ярославом: они схватили наместника последнего, Вячеслава, прибили его, заключили в оковы; смута вставала и в Новгороде: вероятно, и здесь поднялась враждебная Ярославу сторона, пользуясь отсутствием князя; но приезд Ярослава утишил волнение; князь велел схватить псковичей, бывших в Новгороде, посадил их на Городище в гриднице и послал во Псков объявить его жителям: «Мужа моего отпустите, а тем путь покажите прочь, пусть идут, откуда пришли». Но псковичи не послушались, стали крепко за изгнанников и велели отвечать Ярославу и новгородцам: «Вышлите к ним жен их и все имение, тогда мы отпустим Вячеслава, или мы себе, а вы себе». Так прошло все лето без мира. Но псковичи не могли жить долго во вражде с Новгородом; когда Ярослав не велел пускать к ним купцов и берковец соли стал продаваться по 7 гривен, то они отпустили Вячеслава, а князь отпустил к ним жен новгородских изгнанников, но мира все еще не было; наконец, зимою явились псковские послы в Новгород, поклонились Ярославу, сказали ему: «Ты наш князь» — и стали просить у него себе в князья сына его Феодора; Ярослав не дал им сына, но дал шурина, князя Юрия; псковичи взяли Юрия, а изгнанникам новгородским показали от себя путь, и те отправились к немцам в Оденпе.

Развернуть
Литва по-прежнему продолжала свои набеги: в 1229 году она опустошила страну по озеру Селигеру и реке Поле, в нынешнем Демьянском уезде Новгородской губернии; новгородцы погнались за ними, настигли, били и отняли весь полон. В 1234 году литовцы явились внезапно перед Русою и захватили посад до самого торгу; но жители и засада (гарнизон) успели вооружиться: огнищане и гридьба, купцы и гости ударили на литву, выгнали ее из посада и продолжали бой на поле; литовцы отступили. Князь Ярослав, узнавши об этом, двинулся на врагов с конницею и пехотою, которая ехала в насадах по реке Ловати; но у Муравьина князь должен был отпустить пехоту назад, потому что у ней недостало хлеба, а сам продолжал путь с одною конницею; в Торопецкой волости на Дубровне встретил он литовцев и разбил их; побежденные потеряли 300 лошадей, весь товар и побежали в лес, побросавши оружие, щиты, совни, а некоторые тут и костью пали; новгородцы потеряли 10 человек убитыми.
Развернуть
В 1227 году умер Чингисхан; ему наследовал сын его Угедей (Октай); старший сын Чингиса — Джучи, назначенный владельцем страны, лежащей между Яиком и Днепром, Кипчака, прежних кочевьев половецких, умер при жизни отца, и Чингис отдал Кипчак сыну его Батыю (Бату). Еще под 1229 годом наши летописи упоминают, что саксины и половцы прибежали с низовьев Волги к болгарам, гонимые татарами, прибежали и сторожа болгарские, разбитые последними на реке Яике. В 1236 году 300000 татар под начальством Батыя вошли в землю Болгарскую, сожгли славный город Великий, истребили всех жителей, опустошили всю землю: толпы болгар, избежавших истребления и плена, явились в пределах русских и просили князя Юрия дать им здесь место для поселения; Юрий обрадовался и указал развести их по городам поволжским и другим. В следующем году лесною стороною с востока явились в рязанских пределах и татары; ставши на одном из притоков Суры, Батый послал жену-чародейку и с нею двух мужей к князьям рязанским требовать десятины от всего — князей, простых людей и коней, десятины от коней белых, десятины от вороных, бурых, рыжих, пегих; князья рязанские, Юрий Игоревич с двумя племянниками Ингваревичами Олегом и Романом, также князья муромский и пронский, не подпуская татар к городам, отправились к ним навстречу в Воронеж и объявили им: «Когда никого из нас не останется, тогда все будет ваше». Между тем они послали во Владимир к князю Юрию объявить о беде и просить помощи, но Юрий не исполнил их просьбы и хотел один оборониться. Услыхавши ответ князей рязанских, татары двинулись дальше и 16-го декабря осадили Рязань, а 21-го взяли приступом и сожгли, истребивши жителей; князя Юрия удалось им выманить обманом из города; они повели его к Пронску, где была у него жена, выманили и ее обманом, убили обоих, опустошили всю землю Рязанскую и двинулись к Коломне. Здесь дожидался их сын великого князя Юрия, Всеволод, с беглецом рязанским князем Романом Ингваревичем и воеводою Еремеем Глебовичем: после крепкой сечи великокняжеское войско потерпело поражение; в числе убитых были князь Роман и воевода Еремей, а Всеволод Юрьевич успел спастись бегством во Владимир с малою дружиною. Татары шли дальше, взяли Москву, где убили воеводу Филиппа Няньку, захватили князя Владимира Юрьевича и отправились с ним ко Владимиру. Великий князь оставил здесь своих сыновей, Всеволода и Мстислава, с воеводою Петром Ослядюковичем, а сам с тремя племянниками Константиновичами поехал на Волгу и стал на реке Сити; потом, оставив здесь воеводу Жирослава Михайловича, он отправился по окрестным волостям собирать ратных людей, поджидал и братьев — Ярослава и Святослава, 3-го февраля толпы татарские, бесчисленные как саранча, подступили к Владимиру и, подъехавши к Золотым воротам с пленником своим князем Владимиром московским, стали спрашивать у жителей: «Великий князь Юрий в городе ли?» Владимирцы вместо ответа пустили в них стрелы, татары отплатили им тем же, потом закричали: «не стреляйте!» — и, когда стрельба прекратилась, подвели поближе к воротам и показали им Владимира, спрашивая: «Узнаете ли вашего княжича?» Братья, бояре и весь народ заплакали, увидавши Владимира, бледного, исхудалого. Возбужденные этим видом, князья Всеволод и Мстислав хотели было немедленно выехать из Золотых ворот и биться с татарами, но были удержаны воеводою Ослядюковичем. Между тем татары, урядивши, где стать им около Владимира, пошли сперва к Суздалю, сожгли его и, возвратившись опять ко Владимиру, начали ставить леса и пороки (стенобитные орудия), ставили с утра до вечера и в ночь нагородили тын около всего города. Утром князь Всеволод и владыка Митрофан, увидавши эти приготовления, поняли, что города не отстоять, и начали приготовляться к смерти; 7-го февраля татары приступили к городу, до обеда взяли новый город и запалили его, после чего князья Всеволод и Мстислав и все жители бросились бежать в старый, или Печерный, город; князь Всеволод, думая умилостивить Батыя, вышел к нему из города с малою дружиною, неся дары; но Батый не пощадил его молодости, велел зарезать перед собою. Между тем епископ Митрофан, великая княгиня с дочерью, снохами и внучатами, другие княгини со множеством бояр и простых людей заперлись в Богородичной церкви на полатях. Татары отбили двери, ограбили церковь, потом наклали лесу около церкви и в самую церковь и зажгли ее: все бывшие на полатях задохнулись от дыма, или сгорели, или были убиты. Из Владимира татары пошли дальше, разделившись на несколько отрядов: одни отправились к Ростову и Ярославлю, другие — на Волгу и на Городец и попленили всю страну поволжскую до самого Галича Мерского; иные пошли к Переяславлю, взяли его, взяли другие города: Юрьев, Дмитров, Волоколамск, Тверь, где убили сына Ярославова; до самого Торжка не осталось ни одного места, где бы не воевали, в один февраль месяц взяли четырнадцать городов кроме слобод и погостов.
Великий князь Юрий стоял на Сити, когда пришла к нему весть о сожжении Владимира и гибели семейства; он послал воеводу Дорожа с трехтысячным отрядом разузнать о неприятеле; Дорож прибежал назад и объявил, что татары уже обошли русское войско кругом. Тогда князь сел на коня и вместе с братом Святославом и тремя племянниками выступил против врагов 4-го марта 1238 года; после злой сечи русские полки побежали пред иноплеменниками, причем князь Юрий был убит и множество войска его погибло, а Василько Константинович был взят в плен.
Развернуть

Княжения

Годы княжения Место княжения
20 марта 1205 – Зима 1208 Новгородская земля
1216 – 1218 Владимирское княжество
1216 – 2 февраля 1218 Суздальская земля
Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Алфавитный указатель к военным энциклопедиям Внешнеполитическая история России Военные конфликты, кампании и боевые действия русских войск 860–1914 гг. Границы России Календарь побед русской армии Лента времени Средневековая Русь Большая игра Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты Сообщить об ошибке
Проект "Руниверс" реализуется при поддержке
ПАО "Транснефть" и Группы Компаний "Никохим"