Сегодня и вчера
«Москов-таш» — камень московитов. Памятник на азиатском берегу Босфора в ознаменование пребывания здесь Российских войск в 1833 году. Смотреть полностью
Примечание:
«Москов-таш» — «камень московитов» по-турецки. Памятник, воздвигнут на Азиатском берегу Босфора, в ознаменование пребывания здесь Императорских Российских войск, прибывших туда по повелению Государя Императора вследствие просьбы турецкого султана

. Турецкая надпись на Москов-таше, сочинена самим султаном Махмудом II (1785–1839). В русском переводе она гласит:

« На сих полях были расположены войска российские. Они возвратились в свое отечество, но сей каменный колосс да сохранит память сего события и согласие обеих Империй да будет столь же прочно и твердо как он! Уста дружбы да возвестят о том векам, самым отдаленным. 1833 Июня 25»



…И как размер камня не был определен, то во мне возродилась мысль избрать его такой величины, какой только силы наши позволяли



Муравьев Николай Николаевич (Карсский). Русские на Босфоре в 1833 году. — СПб., 1869. — С. 411.

Теперь о памятнике. Я давно располагал и нужно было, оставить какой-либо знак пребывания нашего на Босфоре, по коему поздние потомки могли бы вспомнить о знаменитом походе нашем. Вычерчены были сперва проекты красивых, небольших монументов. Не решаясь приступить к сооружению его без разрешения графа Орлова, я просил на то позволения его. Он находил, что это могло служить неприятным воспоминанием Туркам и возбудить кичливость и неудовольствие иностранцев, и по этим причинам, или под этими предлогами, отказал мне. Не оставляя намерения своего, я представил ему, что так как перед отплытием надобно будет отслужить молебен при собрании всех войск, то находил приличным поставить, по крайней мере, необделанный камень на месте служения. Необделанный камень он позволил мне поставить, и как размер камня не был определен, то во мне возродилась мысль избрать его такой величины, какой только силы наши позволяли, имея в виду если не искусством, то хотя размерами памятника свидетельствовать потомству о намерении поставивших его. Больше я не говорил никому о тем в Беюг-дэре, и втайне принялся за работу, не испрашивая на то никакого постороннего пособия. Пущенною по лагерю подпискою собрано было более 800 рублей, добровольно пожертвованных на это сооружение. Сперва исполнение дела было поручено инженер-подполковвику Бюрно; но он требовал много средств, всякого рода мастеровых, устроения машин, а всего более времени. Видя затруднения эти, обер-квартирмейстер наш, подполковник Менд, вызвался на место Бюрно. Он объездил окрестности и, не найдя на нашем берегу камня твердого свойства, отправился на европейский, где отыскал около селения Балта-Лиман, почти на половине расстояния между Беюг-дэре и Царемградом, скалу желаемых свойств. Надобно было отделить от нее камень. Отправили туда до 400 человек рабочих солдат, трудившихся беспрестанно несколько суток попеременно, кирками и железными клиньями, с помощью пороховых взрывов. Люди эти там и ночевали. Громада отвалилась. Ее протащили еще сажен 70 до берега, но тут предстояли новые затруднения: как перевезти ее на наш берег? Просить баркасов у Лазарева было бы безуспешно, и этим можно было обнаружить производившиеся работы. Я обратился заблаговременно к Капитан-паше, от коего получил два больших гребных судна; мы сплотили их вместе и настлали палубу. Камень взвалили на них, и по долгом плавании, прибуксировали против течения к пристани, где я его застал.

На другой день работы продолжались. Пристань обвалилась под тяжестью, и мы, после многих усилий, с опасением затопить дорогое произведение трудов своих, вытащили наконец на берега Азии отломок скалы, оточенной в Европе. Сего не было еще достаточно,— надобно было втащить громаду на бугор Сельви-Бурну. Сделан вызов желающим участвовать в предстоящем деле. Я сам явился к работе для примера; вскоре собралось более 1000 человек, и с ними многие из старших и младших начальников войск. Между нижними чинами пришло много и турецких солдат, коих офицеры также усердствовали к исполнение моего желания. Тут же явился и старый приятель мой дервиш, громким голосом своим подвизая Мусульман к работе, Все машины наши состояли из канатов и больших блоков, которые привязывали к деревьями Разработали обводную дорогу на бугор, и камень двигался в гору на небольших катках, вершка по два и по три в каждый толчок, даваемый ему силою тысячи рук. Сперва был поставлен на него барабанщик для подания знака, когда надобно было всем разом тащить; рабочие сначала забавлялись им, потому что он при толчках не мог держаться на ногах; по мере же того, как камень приближался к назначенному месту, сила и охота у всех увеличилась.

Когда встащили громаду на гору, то выложили в самом возвышенном месте бугра, на фундаменте, чистую каменную площадку, на которую поставили памятник без всякой обработки, в том виде, как он отделился, направив его ребром и легкою наклонностью к юго-западу. Один только низ камня был тщательно выровнен, чтобы он мог твердо стоять на основании. Этот отломок скалы имеет почти вид несколько наклоненного параллелепипеда, вышиною в 1½ сажени, шириною в 2 аршина, а толщиною в 1½ аршина. По сделанному исчислению тяжести его, в сравнении с вывешенным отломком скалы того же свойства, оказалось, что он должен иметь 1500 пудов весу. У подножия камня поставили старинную мраморную капитель, которая лежала на улице подле квартиры моей, и до того служила вместо колоды для поения лошадей, в углублении высеченном с одного конца ее. Нам же служила эта капитель сидением, для отдыха под тенью памятника.

Я успокоился, когда все было кончено. Опасения или недоброжелательства не могли простираться до такой степени, чтобы разрушили памятник, о появлении коего узнали в Европе уже по сооружении его. Оставалось легчайшее — украсить его надписью. Мысль моя была высечь на камне: «В память Олега, полки Николая». Я сообщил ее графу Орлову, когда он уже знал о поставлении камня; он находил это неудобным, говоря, что такая надпись может возбудить недоверие к нам турок; казалось однако же, что она не имела ничего оскорбительного для них, ибо напоминала только об историческом событии, случившемся еще во времена греческих императоров. Обратились к стихотворцам отряда: генерального штаба капитану Вронченке, недавно прибывшему от Киселева, и поручику Болдыреву, и мы получили следующие стихи:

«Где щит Олега пронесла
Славян дружина боевая,
Там днесь десница Николая
Знамена дружбы развила».

И другие:

«Залогом дружбы Николая,
На страх Мехмудовым врагам,
Дружина Русских боевая
Примкнула здесь к его полкам».

Первого четырехстишия граф Орлов также не захотел, а второе не нравилось мне от того, что при могущей случиться перемене в политических обстоятельствах, надпись осталась бы неуместною, а потому решился я сделать простую в прозе: «Воздвигнут русскими полками июля 25 дня 1833 года». Когда же стали рассчитывать время, нужное для чистой вырезки всех букв, то оказалось, что надпись не успели бы кончить до нашего отплытия, а потому, сократив ее, ограничились высечкою числа рождения Государя, около которого времени камень был поставлен: «Июня 25 дня 1533 года». Надпись высечена выпуклыми буквами на небольшом четырехугольном пространстве, ровно углубленном на одном из боков камня.

По возвращении нашем в Петербургу полковник Менд хотел издать литографированную картину бугра Сельви-Бурну с изображением памятника и присутствии главных лиц. Едва он успел оттиснуть несколько экземпляров этой картины, как запретили издание ее под предлогом, что Французы и Англичане могли принять в дурную сторону такое гласное обнаружение действий наших в Турции, — как будто мы боялись сделанного нами, как будто иностранцы могли забыть одержанную над ними в сем случае победу и как будто сам памятник, стоящий перед дворцами миссий их на Босфоре, не напоминал им ежедневно об участии нашем в делах Турции! Запрещение сие можно отнести или к ограниченным видам столичных властей, обращающих внимание только на происходящее под глазами их, или к зависти некоторых лиц, опасавшихся этою картиной дать слишком гласную известность моим действиям. Запрещение печатать картину снято, года три только спусти после того.

По отплытии нашем из Босфора, Турки высекли на смежной с нашею надписью стороне камня свою надпись, коей и буквы позолотили. Вот она:

«Сей отломок скалы воздвигнуть в память пребывания русских войск гостями в этой долине. Да уподобится дружба между обеими державами твердости и постоянности камня сего, и да будет она долго воспеваема устами друзей».




На международной научной конференции в Италии А.А. Фролов представил доклад о динамической карте внешних границ России (1462-2018), запущенной на сайте Руниверс
Будет вашим небережением Адар или Мурат, ли Булат или Стреляй, или Лихач, или Салтан умрут: и вы меня и не встречайте, а сокольников всех велю кнутом перепороть
11 сентября (30 августа ст. ст.) 1809 года в ходе русско-турецкой войны 1806 – 1812 гг. русские войска овладели крепостью Кюстенджи (совр. Констанца)
10 сентября (30 августа ст. ст.) 1721 года в городе Ништадт (Финляндия) был подписан русско-шведский мирный договор, завершивший Северную войну (1700-1721)
Высшее всегда останется чужим для мира, и тот, кто выше мира, его избранник, в то же время и страдалец, потому что он не от мира
Во всей своей научной деятельности Лобачевский является выдающимся представителем светлого русского ума
Такой полной и величественной теории исторического призвания русского государства из писателей XV и XVI века никто не создавал
В 1598 году часть московских бояр и князей стали думать, как бы взамен нежелаемого ими Бориса избрать на царство Симеона Шигалеевича
3 сентября (23 августа ст.ст.) 1741 года в ходе войны со шведами русская армия захватила город Вильманстранд в Финляндии.
Русские в Берлине. 1813 год.



Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты Сообщить об ошибке
Проект «РУНИВЕРС» реализуется
при поддержке компании Транснефть.