Сегодня и вчера
Клушинская битва
Произведение искусства «Клушинская битва» Автор:
Шимон (Симон, Симеон) Богушович (польск. Szymon Boguszowicz)


Размер:
980 x700 см
Техника:
Холст, масло
Время создания:
1610
Местонахождение:
Львовская галерея искусств
Страна:
Украина
Смотреть полностью


Охоты было мало охранять державу царя Василия



Костомаров Николай Иванович. Исторические монографии и исследования Николая Костомарова. Том пятый.—СПб.: 1868. С. 356


Русские и иноземцы стояли обозом в удобном месте; сзади их был лес; перед ними поле, по которому московские люди заплели плетень для обороны своего обоза. Впереди плетня стояли две деревушки. Русские спали. Накануне у предводителей был пир. Делагарди, вспоминая свои прежние военные дела, сказал: «Я был в плену у Жолкевского: он мне подарил кунью шубу; теперь, когда я его возьму в плен, то подарю соболью».

Жолкевский подошел близко к стану так тихо, что никто в неприязненном стане не слышал. Гетман тотчас приказал зажечь деревушки, чтобы не дать московским людям засесть в них и стрелять оттуда, а вслед затем приказал громко затрубить в трубы и ударить в барабаны. Пожар и военная музыка всполошили русский стан. С криком бросились все к оружию; поляк очевидец говорит с насмешкою об их беспорядке: «Это значит: седлай порты, надевай коня!»

Правую сторону польского войска занимал полк Александра Зборовского — прежние тушинцы; левую, — полк Николая Струся, каменецкого старосты; по бокам и в резерве, на правой стороне полки Мартина Казановскаго и Людовика Байера, на лево гетманский полк под начальством князя Януша Корецкого. За левою стороною были кусты; в них рассеялось четыреста украинских казаков: они назывались погребыщане, потому что были из погребыщанской волости, принадлежавшей князьям Збаражским. В противоположном войске, левую сторону занимал Димитрий Шуйский с московскою конницей, которую сзади закрывала стоявшая в кустах пехота, готовая броситься в бой, когда конница раздвинется. Иноземцы стояли на правой стороне. По известию Жолкевского, московских людей в этом войске считалось до сорока тысяч, а иноземцев десять тысяч, но в наличности последних было там не более восьми, а по другим их было только пять тысяч.

Поляки начали битву нападением на плетень, который стоял впереди обоза. Делагарди выслал к нему иноземную пехоту; она храбро и стойко защищала его. Плетень не был сплошной, но прерывался и возобновлялся, и сильный бой был на прогалинах. Но в то время, когда у плетня происходила битва с равными силами, на правой стороне Зборовский с своими бывшими тушинцами ударил на московскую конницу. Московские ратные люди были плохие воины: бывалые бойцы или были побиты в прежних боях, или лежали по домам раненные; в войске под Клушиным были все новобранцы, в первый раз увидавшие бой и смерть, да вдобавок и охоты было мало охранять державу царя Василия, и предводитель Димитрий Шуйский не мог их привязать к себе своею личностью. От этих причин, как только Зборовский ударил с своим полком на московскую конницу, так она и пустилась бежать, и смешала пехоту, которая должна была ей подавать помощь. Побежала и пехота. Димитрий Шуйский с пятью тысячами заперся в сделанном наскоро остроге.

Несмотря на это бегство, иноземцы на левой стороне продолжали защищать плетень. «Часов пять бились мы — говорит участник Маскевич — каждому из нас по восьми и по десяти раз приходилось схватываться с неприятелем. Гетман стоял на возвышении, как Моисей, поднимал руки вверх и призывал небесную помощь». Но тут прибыла на место битвы гетманская хоругвь и привезла с собою два Фальконета, единственные орудия, какие взял с собою Жолкевский в дело: они замедлили по причине дурной дороги. Как ударили пушкари из Фальконетов, прорвали и повалили плетень; пехота Струся бросилась по нем на иноземцев, те подались и побежали в лес. Тут Делагарди двинул на них конницу. Битва опять возобновилась. Но случилось, что когда передовой отряд, давши залп по полякам, оборотился назад, чтобы зарядить ружья, поляки воспользовались этим, ударили на него в тыл; этот отряд напер на другой; стоявший позади, а тот поворотился назад и уперся на московское войско, стоявшее позади его, а московские люди пустились врассыпную. Поляки за ними ворвались в неприятельский обоз. Димитрий Шуйский, стоявший в острожке, не подал им помощи. Тогда немцы и французы стали передаваться полякам, сначала по одному и по два, кидали оружие и вступали в разговоры с неприятелем, а потом ротмистры Конрад Линк и Вильгельм Таубе с целыми своими отрядами послали просить у Жолкевского свободного пропуска на родину из московской земли. Гетман послал к ним своего племянника Адама, человека ловкого и знавшего иноземные языки и обычаи. Они с ним условились о сдаче. Положили, что иноземцы, служившие Московскому государству, откажутся от этой службы и за то получат от поляков свободное право удалиться в отечество, а кто захочет, тот будет принять в польскую службу. О Линке шведский историк замечает, что этот немец перед тем только получил несколько тысяч рублей от Димитрия Шуйского. За немцами вслед и другие иноземцы стали сдаваться. Делагарди сначала вместе с Горном увлечен был общим движением и убежал в лес, а потом воротился и стал уговаривать свое разноязычное войско, чтобы оно не срамило военной чести, что дело еще не проиграно; не помогали ни увещания, ни угрозы. Присылал к ним Димитрий Шуйский, сулил, как говорится, золотые горы; но обещаниям Шуйских не верили…




Чем дальше шло время, тем более обострялась и подозрительность власти к духовному сословию под влиянием Феофановских внушений
Сладость ягод малины не допустила ее сделаться печальным образом, подобно калине
Мы всегда за народ и с народом, и до тех пор мы будем за царя, — пока народ будет за него!
Витте озабочен финансами, так как нет ниоткуда поступлений, и государству придется объявить себя банкротом.
Сочинителем этой книги был Московский уроженец Григорий Карпов сын Котошихин, служивший с самых молодых лет в, так называемом Русскими, Посольском Приказе
Ивашко Дмитриев сказал, что он во крестьяне за Ивана Савинова с женою и с детьми порядился и такову порядную запись дал на себя своею волею
Его особенно боятся высшие чиновники, потому что его приговоры хотя справедливы, но весьма строги и всех приводят в страх
Одними фактами мы довольствоваться не можем, а потому у нас есть и философия
Его вообще любят, так как он оказал добро множеству лиц, зло же от него видели очень немногие
8 октября (27 сентября ст. ст.) 1702 года русская армия осадила шведскую крепость Нотебург.



Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты Сообщить об ошибке
Проект «РУНИВЕРС» реализуется
при поддержке компании Транснефть.