Решая вопрос о присоединении Украины и возвращении земель, захваченных в Смутное время Речью Посполитой, Русское государство затронуло интересы ведущих держав Центральной и Восточной Европы. Резкое изменение баланса сил после поражений польско-литовской армии 1654 – 1655 гг. заставило их активизировать внешнеполитическую деятельность, привело к созданию новых коалиций и послужило причиной новых военных конфликтов. Россия оказалась вовлечена в эти коалиционные войны, находясь в заведомо проигрышной внешнеполитической ситуации: к середине XVII столетия она еще не имела надежной и компетентной агентуры в европейских странах, с опозданием получала стратегически важную информацию дипломатического и военного характера. Такая ситуация находилась в остром противоречии с военной мощью страны и ее возросшим военно-политическим влиянием.
Первой польским кризисом воспользовалась Швеция, король которой Карл X Густав заявил свои претензии на польский трон и начал войну с целью захвата Речи Посполитой летом 1655 г. Сенаторы и шляхта не сумели оказать достойного сопротивления, и шведская армия в короткий срок заняла территории Польши и Литвы, еще свободные от царской власти. Это вторжение 1655 г. получило в польской, а затем и мировой историографии название «Потоп» («Шведский потоп» или «Кровавый потоп»). Опасность объединения Речи Посполитой и Швеции под единой властью шведского монарха вызвало противодействие Австрии и Дании, которые решила поддержать Россия.
Царь Алексей Михайлович начал эту войну скорее как новый великий князь Литовский, направив удар на бывшие земли Речи Посполитой в Прибалтике (Рижский государев поход 1656 г.). В то же время российский патриарх Никон видел основной смысл войны в защите православного населения на шведских территориях (походы в Ижорскую землю и Карелию в 1656 – 1657 гг.). Однако его замыслы, как показало распределение сил и средств, не оказали серьезного влияния на планирование военных кампаний1.
