Сегодня и вчера

Русские червонцы, на них андреевский крест, считаются стоимостью в два рубля, хотя в них на 45% лигатуры, и при размене их на иностранные дукаты, на каждом из последних приходится терять пять копеек, тогда как они на четвертую долю выше русских по цене. То же можно сказать и о рублях; они не стоят и 38 банковых су (французских), а считаются ценностью в 52. Таким образом было бы очень выгодно привозить в Россию пиастры или немецкие талеры, если б только сделки с русскими, даже с монетными дворами не были так рискованны. Надо, впрочем, сказать по правде, что их и самих часто обманывали иностранцы, которым они доверяли большие суммы на покупку иностранной звонкой монеты, годной для перечеканки в рубли, для коих у них не хватает материала. Чтобы не терпеть при этом убытка, русские заключают условие, напр. с каким-нибудь иностранным купцом, обязывающимся, в течение, положим, двух лет, представить монетному двору сто тысяч риксдалеров, в количестве четырнадцати 5/8 на фунт, за который ему уплачивают одиннадцать рублей. Русские выдают этому купцу в задаток 50 тыс. руб., остальную же сумму по доставлении звонкой монеты. До назначенного срока, купец пускает задаточные деньги в оборот и в этом весь его барыш. Но часто случалось, что получившие таким образом задаток купцы бежали с ними из России, или же обанкрочивались, вследствие огромных расходов, в которые вовлекает здесь иностранцев пример англичан.

Ластовица дает свободу движения ногой и особенно необходима кавалеристам
Ткань нательного белья должна обладать малой теплопроводностью и небольшой гигроскопичностью. Для летнего времени, когда требуется быстрое удаление кожных испарений, наиболее применимо Б. из хлопка или льна. Особенность покроя кальсон заключается в ластовице, представляющей собой вставку квадратной формы, вшиваемую вверху между штанинами, слонкой и передним швом. Ластовица дает свободу движения ногой и особенно необходима кавалеристам. К нательному белью относятся также летние портянки, изготовляемые из суровой бязи или суровой саржи и хлопчатой бумаги, и носки для начсостава. Общеармейское Б. для среднего, старшего и высшего начсостава изготовляется по гражданскому фасону как массовым, так и индивидуальным порядком. Нательные рубахи—из отбельной бязи, кальсоны—из гринсбона. Оба материала более мягки, но слабее суровой бязи.

Читать дальше...

Прошло то доброе старое время, когда, под шумок веретена, охотно слушались повести о геройских подвигах могучих богатырей—на нашей памяти наступают иные времена, когда, под стук швейных машин, на устах присяжных сказочников-портных стала уже смолкать сказка-складка. Но колдун-чародей все еще не забыт и все еще властен и крепок, несмотря на свое почтенное долголетие. Он точно тот старый дуб, у которого давно гниет сердцевина, но которого не свалила буря, благодаря лишь тому, что его корень так глубоко проник в землю, как ни у одного из прочих лесных деревьев. Самая внешность колдуна, строгая и внушительная, очень напоминает старый дуб. Вспомните обсыпанную снегом, фигуру чародея, который стоить па переднем плане превосходной картины нашего жанриста (В. М. Максимова). Внезапно этот чародей явился на свадебный пир и всех напугал не на шутку: молодые вскочили с места и остолбенели от страха, батюшка-поп находится в тревоге, а все остальные настолько испуганы, что на лицах их одновременно можно читать выражение и страха, и раскаяния: забыли, дескать, позвать колдуна — жди теперь беды; он оскорблен, он отомстит, и запоздалым угощением его теперь не задобрить.

Симон: Знаешь ли ты, брат, куды мы поплывем?

Яков: Никуды инуды, в Финляндию.

Симон: Да Финляндия наша: что там делать?

Яков: Финляндия наша, а Лемеланские и Оланские острова нe наши.

Симон: Да сказали, что прошедшею зимою и они нам присягали.

Яков: Присягали, да изменили: пришли к ним Шведы, а они их подводили к нашим там командам и в полон наших побрали.

Симон: Да, правда, надобно такую каналию искоренить, да Шведов храбрых о Господе смирить, чтобы они впредь на нас носы не подымали.

Через Балканы на Софию
Вдали, неизвестно с какой стороны, пронеслись раскаты нескольких пушечных выстрелов.

Позади нас зигзагами спускалась но кручам, между обрывами и отвесной стеной утесов, только что пройденная нами дорога. Освященная красным заревом костров, устроенных, во время частых остановок, из брошенных турками ящиков и полозьев, весьма эффектно выделялась она из окружавшего ее мрака ночи какою то громадною, белоснежною лентою, но которой медленно подвигались, отчетливо обозначавшиеся на снегу, темные фигуры людей, лошадей, повозок и ящиков.

Читать дальше...

30 —. Вышло произвождение в Бабасане; на ночлеге: Попову чин, орден и шляпа от Министерства. Указы отмечены выданными в Карасу-Базаре.

31 —. Обедали в Перекопе, где на воротах подписано: «Предпослала страх и привнесла мир» (1787 года). В Тавриде Татар 33 000, новопосел. 7 000.

С 1-го на 2-е Июня. Ночевали в Кизикермени; или Бериславе. — Вымыта голова за внесение похвальных войскам Рескриптов от слова до слова в Журнал.

4 —. После обеда возвратились в Кременчуг: на воротах надписано: «Возродительнице сих стран».

5 —. Три дни была сердита, да и нельзя не быть.—Письма к Великим Князьям.

6 —. Судя по Турецкой ноте, тамошнее Министерство не на нашей стороне, да и их дела не в хорошем положении.

7 —. Приехали обедать в Полтаву.

Мне пришлось впервые видеть интернат, который производил бы столь мягкое и светлое впечатление на постороннего посетителя, как интернат полтавской гимназии. Открытые, добродушные физиономии воспитанников, веселость и бодрость их, искренность во взаимных отношениях поражают глаз и чувство посетителя чем-то необычайным в закрытом заведении. Я провел в гимназии десять дней, по целым часам проводил в возрастах во время рекреаций и ни разу не был свидетелем тех грубых, надзирательских отношений воспитателей к воспитанникам или недружелюбных отношений последних к первым, которые из закрытых заведений нередко создают особый, несимпатичный мирок, где тяготятся друг другом и где сожительство удерживает какая-то внешняя посторонняя сила. Я полагаю, что своим воспитательским строем , полтавская гимназия не уступит лучшим заведениям западной Европы.

Всепресветлейшей Державнейшей Великой Государыне и Самодержице Всероссийской Императорской Академии Наук от директора и кавалера княгини Дашковой

Поелику за всеми по Академии Наук расходами по 4-е число настоящего месяца состоит экономических денег сто пятнадцать тысяч рублей, то всеподданнически прошу дозволения обратить из оных тридцать тысяч рублей все в пользу добропорядочно служащих при Академии и упражняющихся в разных художествах и других должностях, приносящих трудолюбием своим казне Вашего Императорского Величества прибыли, когда таковые за старостию или по болезням продолжать служение не возмогут, чтоб для пропитания имели бы пенсию… Осмеливаюсь испрашивать Вашего Императорского Величества благоволения, дабы малая моя услуга в сделанном приращении казны вящую и на продолжительное время пользу службе Вашего Императорского Величества могла принесть

Вход в Севастопольский рейд 600 сажен шириною, и обороняется четырьмя сильными батареями, вооруженными более 400 орудий большого калибра. Рейд этот в северной части мельче, чем в южной, но вообще в редких местах глубина его менее 4-х сажен; при том отсутствие же мелей, ровный иловатый грунт и совершенное закрытие от ветра много способствуют кораблям в их стоянке в этом порте. В самом рейде, имеющем около 8 верст в длину, на южной его стороне, находятся четыре бухты: артиллерийская (для купеческих судов), корабельная, южная и киленбалочная (Килен балкою называется вообще место, устроенное в порте на берегу, с установленными на нем шпилями, блоками и другими принадлежностями для килевания судов, т. е осмотра подводной части и ее исправления); из них самая большая есть южная, а самая глубокая – корабельная, в которой трехдечные корабли могут приближаться к самому берегу. К югу от бухт южной и киленбалочной идут глубокие овраги, называемые вообще «балками». К северу от рейда, кроме батарей, находится еще крепость, имеющая вид восьмиугольника с четырьмя бастионами, из которых два южные прикрыты каждый люнётом долговременной постройки.

Проездом через любой малороссийский хутор, особенно под вечер, когда полевые работы кончены, — на большой улице, у волостного правления или возле старостиной хаты (в прежнее время, у хаты головы) иногда встречается кучка крестьян, стоящих кружком, подпершись на батожки; лица их степенны и важны; тихий, сдержанный говор гудит как в улье. Это громада, мирская сходка. От великорусской отличается она именно этой сдержанностью, спокойствием, тишиной — в противоположность известному галденью мироедов и крикунов на сходках в средней полосе России. Их и нет этих мироедов — и не из чего было бы хлопотать крикунам, так как в Малороссии нет и не было ни круговой поруки, ни переделов полей, ни самой общины. «Гуртове як чортове» говорит малоросс; т.е. что общее — то ничье. Накопится ли недоимка за каким-нибудь захудалым крестьянином — в прежнее время за помещичьих платил помещик, за вольных голова сам раскладывал недоимку на общество, зная что хохлы и не пойдут на сходку из за такой безделицы; во всем же прочем — каждый ответчик сам за себя.

Исландские Саги не имеют той древности, которая необходима для сказания о нашей до Рюриковской истории. Древнейшая Сага «Арефрода» есть произведение XI века, следственно современная Нестору… Саги писаны не как история, но как романы Исландии, удалившимися туда Шведами, Норвежцами и Датчанами (вследствие уничтожения мелких Коннугств и введения государственного порядка). Саги, для Русского человека, любящего свое отечество, могут быть объяснением многим сказаниям Нестора, но нашлись люди, которые усиливаются сделать из них злоупотребление, оскорбительное для истории древней России. Прочтите полный подстрочный перевод древнейшей Саги Эйдмунда; она составлена со слов пятерых Исландцев, возвратившихся из дружины служившей Русскому Князю Ярославу.

3-ю, 4-ю и часть 5-й главы, передам здесь, слово в слово:

Глава III.

…Эйдмундовцы не прежде оставили путешествие, как прибыв на восток в Голмгардию, к конунгу Ярислейфу (Ярославу). Они решились, (не предлагая своей службы другим), наперед явиться к конунгу Ярислейфу, согласно настоянию Рагнара. Конунг Ярислейф был в родстве с Шведским конунгом, Олафом: он имел (в супружестве) дочь его Ингигерду…

Логическая проверка характера Годунова, обстоятельств окружавших его и сопровождавших смерть Димитрия, не представляют никакого здравого основания к обвинению подозреваемого; потому что этим убийством, если бы богобоязненный и дальновидный Годунов и был способен на такое злодеяние, — он не мог достигнуть трона, потому что трон принадлежал еще тогда Царю Феодору, за которым в замужестве была родная сестра Годунова, и следственно у Феодора могли родиться наследники, — как это и случилось — по смерти Димитрия. А при том, мог ли Годунов рассчитывать наверное, что его непременно изберут в Цари, по прекращении династии Грозного? Но к несчастью Годунова, он жил  и действовал в такое время и в такой сфере, в которых он имел против себя не одну только непримиримую вражду слепого местничества и предубеждения сильного духовенства, но еще и темные поверья грубых привычек и нелепых предрассудков большинства

«Модное войско»
Конная артиллерия стала модным войском. Петербургский beau-monde приезжал смотреть на конно-артиллерийский строй.— Comment, vous n’avez pas encore vu l’artillerie a cheval — был возглас, часто повторявшиеся и во дворце и в гостинных, особенно в присутствии князя Зубова. В конную артиллерию были назначаемы офицеры, которые приобрели военную репутацию, георгиевские кавалеры, люди с протекцией и красавцы.

Читать дальше...

В сем исследовании своем сочинитель употребляет все возможные доказательства для убеждения читателя, что слово «Кремль» неопровержимо происходить от Псковского «Крома», который, не как собственное, а уже, по его мнению, как нарицательное имя означает всякую крепость. Рассматривая внимательно это рассуждение, признаюсь, я не мог не удивиться некоторым доказательствам сочинителя, на которых он утверждает свою тему, и которые, по моему мнению, отнюдь не столь сильны, чтобы убедить читателя. И вот причина побудившая меня разобрать подробно все это сочинение. Впрочем, я отнюдь не имею в виду вступать в спор с сочинителем касательно существования во Пскове какой-то крепости «Крома». Я доказываю только то, что имя нашего «Кремля» не происходить от сего «Крома» и не имеет ничего общего ни с ним и ни с какими другими названиями городов, сколько-нибудь подходящими к нашему «Кремлю» по своему названию.

Вообще иностранные свидетели сходятся на том, что Бирон искал популярности в русском обществе. В своем месте мы докажем, что он был обязан регентством именно русским: генерал-прокурор кн. Трубецкой, кн. Куракин, гр. Головин, гр. М. Головкин и, в особенности, Бестужев-Рюмин, — вот партия, стремившаяся к этому! Бирон сам колебался: иначе зачем ему было выговорить себе право во всякое время сложить с себя обязанности регента и уехать в Курляндию. Немцы: Остерман, Миних и Левенвольде высказались поневоле в его пользу, будучи к тому вызваны Бестужевым-Рюминым. Русские вельможи преследовали не исключительно своекорыстные цели: их пугала возможность правления герцога Брауншвейгского и, в особенности, герцога Мекленбургского, которые были несравненно более нежелательны, нежели Бирон. Сделавшись регентом, последний вел себя как добросовестный правитель