Между тем с обеих сторон продолжалась сильная канонада. Раевский, слыша, по направленно гула выстрелов, что Паскевич подается вперед, и заметя колебание в неприятельской линии, снова послал 12-ю дивизию на мост у Салтановки. Вместе с Васильчиковым и всеми офицерами своего штаба, в числе которых были сыновья самого Раевского, он сошел с коня и стал впереди Смоленского полка, назначенного идти в голове колонны. Этот отличный полк, на знаменах которого начертано свидетельство его подвигов «за взятие французских знамен на горах Альпийских», кинулся к мосту; но в это самое время, завидя у себя на фланге неприятельскую колонну, пробравшуюся через речку ниже моста, ударил на нее в штыки и опрокинул французов в болото. Раевский готовился идти чрез мост, как вдруг пришло от Паскевича известие о невозможности обойти неприятеля с фланга; в тоже время, несколько захваченных в плен французов уверяли, что у маршала Даву было три пехотных и две кавалерийские дивизии, и что все прочие его силы были собраны в Могилеве. Генерал Раевский, видя совершенную невозможность прорваться через дефиле, за которым стояли значительный неприятельские силы, приказал войскам отступать. Неприятель преследовал его довольно слабо только до Новоселок и остановился на том самом месте, где стояли передовые его посты накануне; а войска Раевского расположились у Дашковки, куда прибыли князь Багратион и Платов, и пришли уже ночью Сводная гренадерская дивизия графа Воронцова и прочие войска 2-й армии. Урон обеих сторон в сражении при Салтановке был значителен. Французы потеряли вообще до 3400 человек, в числе которых взято в плен около 500. С нашей стороны — убито: штаб и обер-офицеров 16, нижних чинов 548; ранено: генералов 2, штаб и обер-офицеров 35, нижних чинов 1309; без вести пропало: штаб и обер-офицеров 2; нижних чинов 592; всего же у нас выбыло из строя 2504 человека. Генерал Раевский, донося князю Багратиону об этом сражении, писал: «Единая храбрость и усердие войск, могли избавить меня от истребления против превосходного неприятеля на столь выгодной для него позиции. Я сам свидетель, что многие офицеры и нижние чины, получа по две раны и перевязав их, возвращались в сражение, как на пир. Не могу довольно выхвалить храбрости и искусства артиллеристов: все были герои. Этот бой был первым боем моего корпуса в походе. Войска одушевлены были примерным мужеством и ревностью, достойными удивления»
