«Бецкой не скрывал того факта, что многие воспитательные идеи были им заимствованы из трудов известных философов, педагогов и педиатров, и даже выделил в отдельную главу «Краткое наставление, выбранное из лучших авторов с некоторыми физическими примечаниями о воспитании детей от рождения до их юношества». Основные источники заимствований выявлены А. С. Лаппо-Данилевским. Так, сама идея возможности создания нового типа людей посредством правильного воспитания была высказана К. А. Гельвецием (трактат «О разуме»), полагавшим, что ребенок являет собою «чистый лист», который взрослые могут заполнять по своему усмотрению. Бецкой, несомненно, разделял эту точку зрения, противопоставленную теории «врожденных идей» Ж.-Ж. Руссо (сформулированной главным образом в романе «Эмиль, или О воспитании»), согласно которой в человека изначально вложены добрые качества, которые могут развиваться или вытесняться в зависимости от среды его обитания. Влияние общества на формирование человека Руссо считал пагубным, и потому, в частности, был против закрытых учебных заведений как замкнутых на себе мини-сообществ, способствующих развитию типичных человеческих пороков. Очевидно, что, создавая закрытое учебное заведение, Бецкой не мог во всем следовать теории Руссо. Но в рассуждениях Бецкого о необходимости естественного воспитания в игре, в процессе интересующих ребенка занятий, с учетом его темперамента и индивидуальных склонностей, заметны отклики на некоторые руссоистские идеи. В то же время, говоря о необходимости тесной связи умственного, физического и духовного развития, Бецкой прямо ссылается на «Мысли о воспитании» Джона Локка (первый перевод этого трактата на русский язык был осуществлен в 1759 году). Наконец, вслед за Дидро, Бецкой отстаивает идею женского образования: «Но мы, мужчины, столь тщеславимся превосходством в крепости сил своих, столь горды и при том столь упрямы и неправосудны, что и в приобретении наставлений, к просвещению разума потребных, препятствуем такому полу, которому мы… за все одолжены». Следует отметить, что попытка согласовать все лучшее, что было к этому моменту сформулировано европейскими философами в области воспитания, привела к некоторой непоследовательности изложения. Поэтому нельзя не согласиться с утверждением А. С. Лаппо-Данилевского: «Бецкой обнаружил большую восприимчивость к ходячим идеям своего века, но не без ущерба продуманности и логической ценности своих рассуждений». К тому же вопросы воспитания перемежались наставлениями в области гигиены, где Бецкой развенчивает одни ложные убеждения (например, доказывая, что «…жесткий тюфяк, укрепляя тело, не может повредить душу») и поддерживает другие (в частности, запрещая принимать в Воспитательный дом рыжеволосых кормилиц). Манифест об учреждении Императорского воспитательного дома в Москве «общим подаянием» был обнародован 1 сентября 1763 года. Его торжественное открытие, сопровождаемое крестным ходом, произошло 21 апреля 1764 года. Первые принятые в Дом младенцы, которых политкорректно именовали «несчастнорожденными», получили имена Екатерина и Павел. Прием детей должен был осуществляться анонимно, причем принимали детей как законных, так и незаконных, как по сиротству, так и по бедности и болезни родителей. Приносящий ребенка не обязан был объявлять себя и мог, по желанию, сообщить сведения о крещении и имени младенца. Если же информации о крещении не поступало, ребенка крестили и заносили в специальную регистрационную книгу, после чего его поручали кормилице. Воспитательный дом не получал государственного финансирования и должен был существовать на пожертвования, но имел различные льготы — в частности, он был освобожден от уплаты пошлин при заключении контрактов, имел дозволение беспошлинно покупать и продавать земли и дома, заводить фабрики, устраивать лотереи и получать четверть от доходов с театральных представлений, балов и игорных предприятий».
