1917 год. 16 марта (3 марта ст.ст.) великий князь Михаил Александрович подписал отречение от престола

«Не успели родзянковские посланцы отдышаться после поездки в Псков, как попали в новую переделку. На Миллионной улице, в квартире П. П. Путятина, 3 марта в 10 часов утра открылось обсуждение вопроса: брать ли Михаилу Романову отписанную ему корону, то есть объявлять ему себя императором или не объявлять? На совещание явились ведущие буржуазно-помещичьи лидеры старой России. В нем участвовали помимо Михаила Романова М.В.Родзянко, А.Ф. Керенский, П.Н.Милюков, Г. Е. Львов, В.Н.Львов, В. В. Шульгин, А.И. Гучков, М.И. Терещенко, И.В. Годнев, И.Н. Ефремов, М.А. Караулов, Н.В. Некрасов. Печать тревоги и страха лежала на их лицах: они собрались в центре громадного города, бурлящего и клокочущего, охваченного кипением страстей; в любой момент могли явиться сюда рабочие и солдаты; охраны почти не было: у подъезда и на внутренней лестнице стояли несколькими группками кое-как собранные офицеры Преображенского полка. Посредине салона сидел Михаил, вправо и влево от него, полукругом, расположились на диванах и в креслах приглашенные. Он попросил высказываться.

Один за другим берут слово. Советуют Михаилу власть на себя не брать. Мотив: в данной обстановке такой шаг Михаила навлек бы на него большую личную опасность. Уже сию минуту кто угодно может сюда вломиться. И нигде в России, даже если бы Михаилу удалось куда-нибудь выбраться, он реальной безопасности для себя не найдет. В такой обстановке, говорили советчики, когда народные массы проявляют крайнюю, прямо неистовую враждебность идее сохранения монархии, попытка Михаила взобраться на трон может стоить ему головы. Мнения разделились.

"Я не вправе скрывать здесь, - заявил Керенский, - каким опасностям вы лично подвергаетесь в случае решения принять престол... Я не ручаюсь за жизнь вашего высочества..."

А Милюков, возбужденный, убеждает, что Михаил не только может, но и должен занять трон (…)

К 6 часам вечера был подписан акт, составленный В.В. Шульгиным, Н.В. Некрасовым и В. Д. Набоковым. Когда расходились, Родзянко обнял Михаила и назвал его "благороднейшим человеком". В свою очередь, разразился многословным комплиментом и Керенский: перед всеми, сказал он «сейчас заявляю, что великого князя Михаила Александровича я глубоко уважаю и всегда буду уважать»